Ретроград-3

Андрей Андреевич продолжал диалог, предусмотрительно закрыв сообщение с водителем. Я даже отвечал ему, но не отвлекаясь от своих мыслей.

Опять куча корреспондентов, одни и те же вопросы, и такие же глупые ответы на них. Рузвельт не сообщил прессе ни о чем. Ни одного слова. Кроме тех, которые сказали мы сами. На него это не слишком похоже, но, может быть, он просто выжидает удобного момента. С американской стороны на проводах присутствовал заместитель госсекретаря Эдвард Стеттиниус. Мы поздоровались, он сказал, что мистер Халл просил передать мне его извинения, но состояние здоровья не позволяет ему выполнить полностью протокол.

– Старина Корделл приболел и подал прошение об отставке. Я – временно исполняю обязанности госсекретаря. Мое имя – Эдвард Стеттиниус. Скорее всего, именно мне предстоит в ближайшее время немного померзнуть в Москве. – Он улыбался и изображал широчайшей души человека. Я пожелал скорейшего выздоровления Халлу, хотя понимал, что, скорее всего, больше его никогда не увижу. Честно говоря, и не рвусь.

С появлением Стеттиниуса крупный бизнес окончательно захватил внешнеполитический курс США. И это нам на руку. Они своего не упустят, будут вырывать из слабеющей экономики все новые и новые проекты.

Наконец вспыхивающий магний одноразовых вспышек остался позади. Мы со Стеттиниусом идем по ковровой дорожке к самолету одни. Таков протокол! Поворачиваемся лицом к друг другу, подаем руки для прощания.

– Сегодня мы заложили три новых линкора.

– Типа «Монтана»? – Тот поджал губы.

 – Я вас поздравляю и желаю побыстрее их построить. Ведь главное в этом вопросе: сразу продать металл на все три! Отличный бизнес, Эдвард! Еще раз мои поздравления.

Душа просто пела! Мы их поймали! Ай да «Советский Союз»! Ай да академик Крылов! Молодцы! С таким результатом не стыдно и домой возвращаться!

Короткая остановка в Берлине, проверить, как идут дела по совместным проектам и готовность «Европы» для перехода в Севастополь. Команду на нее набирал 6-й отдел МГБ. У них все готово, даю распоряжение на переход.

Уже собрался вылетать в Николаев, в этот момент мне принесли записку, в которой говорилось, что в Темпельхоффе находится Удет и просит аудиенции по важному и неотложному делу. Полчаса у меня было, нам так и не удалось пересечься во время съезда, и я не поблагодарил его за выступление. Поэтому отказываться не стал. В аэропорту был небольшой зал для переговоров, попасть в который можно было, только имея дипломатический паспорт.