Ретроград-3

Тут еще один момент выкристаллизовался: сам Сталин, получив информацию о том, что с ним произошло, использовал меня как живца, чтобы определить круг людей, с которыми придется сразиться в ближайшее время. Я не исключал возможности прослушки со стороны структур Власика. Сталин пока никого из ближнего круга не тронул. Тот же Берия и Хрущев сейчас на Украине порядок наводят, и я не исключаю того, что это они сами себе заготавливают гвоздики для последнего дома. Рвения у них хватает, а хватит ли мозгов понять, что это – ловушка, не знаю.

Сомневаюсь, во всяком случае.

Мехлис приехал сам, через два дня, имеет практически те же вопросы, что и Землячка: кто я такой, что занял это место?

– Ну, мы с вами встречались один раз в Ставке, когда решался вопрос поддержать или нет Удета. 25 июня, когда сюда мои летчики привезли доктора Зюдова.

– Странно, я этого не помню.

– Я вместе с Филиным сидел и возражал против перевода в Белоруссию Особой авиагруппы. Предложил вначале нанести удар по Варшавскому узлу, подготовленный мной до этого.

Как и удар по Берлину.

– Что-то такое припоминаю. Были два летчика.

– Тогда вы должны быть в курсе того, что никакой пролетариат на борьбу с Гитлером не поднимался. Немцы слепо следовали за ним, особо не прислушиваясь к тому, о чем трубила наша армейская пропаганда. Они шли сюда за нашим черноземом и рабами. А в вашем вчерашнем выступлении по радио на совещании политработников армии вы приписываете эту победу верному учению Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина и пролетарской солидарности трудящихся.

Вот я и думаю: вы – слепец или враг?

– Кто вы такой, чтобы задавать эти вопросы?

– По должности? Первый заместитель председателя Совнаркома, и есть у меня вот такая «звездочка». – Я открыл ящик стола, внутри которого лежал орден Победы за номером «один». – Еще один такой орден, за номером «два», имеет академик Русаков. Больше кавалеров этого ордена нет. И мне непонятно, почему начальник ГПУ Советской Армии переиначивает слова товарища Сталина, сказанные им на встрече в Кремле, посвященной победе во Второй мировой войне, о том, что «успешность наших действий в этой войне обеспечила наша наука, сумевшая внедрить новые революционные открытия в производство.

Предоставившая нам оружие победы в кратчайшие исторические сроки. Это и дало возможность отразить нападение на нас, как со стороны Германии, так и со стороны американского империализма». Именно поэтому ордена Победы присвоены двум представителям советской науки.