Ретроградный меркурий (СИ)

Ведёт пальцем по спине.

- Сдавайся, Зольникова…

В последних дверях специально притормаживаю, позволяя ему врезаться мне в спину. Чтобы ощутить прикосновение.

Останавливаемся на крыльце.

Помятый, уставший, но глаза горят…

- Сигаретой угостишь меня?

Протягиваю ему пачку.

- Твои.

Руки наши чуть дольше соприкасаются, чем нужно.

- Я тебя очень люблю, - тихо шепчет Иван, глядя мне в глаза. - Не хочешь детей, я это приму. И тему эту больше не подниму. Хочешь в оперативку, иди к Сергею, я уговорю полкана на такой расклад.

Только не ставь нас под сомнение больше.

Показываю ему молча кольцо на своем пальце.

Мансуров бьёт по клаксону.

Иван переводит на него тяжелеющий взгляд.

- У меня только один мужчина, - возвращаю на палец Ивана кольцо. - Пусть он поедет домой и выспится. Я соскучилась…

Отдаю ему ключи от машины.

Сажусь в машину к Мансурову.

Мы едем на обыск дачи какого-то высокопоставленного мента.

- Развод отменяется?

- Какой развод? - невозмутимо смотрю вперёд.

- А мне казалось, ты движешься в правильном направлении.

- Вы ничего не понимаете в женщинах, Алишер, - улыбаюсь я. - Я думала, менталист - это обязательно хороший психолог.

Чувствую, как он раздражается.

- Я - хороший психолог. Например, сейчас тебе кажется, что ты перехватила управление ситуацией, поэтому ты так самоуверенна, энергична и демонстративна.

- О, нет-нет… Вы снова ошиблись. Я как раз, сейчас полностью потеряла контроль.

- Так это истерика?! - удивлённо.

- Нет, - пожимаю плечами. - Никакой истерики.

Просто меня это устраивает…

За моей спиной опять ощущение стены, тыла, брони, команды прикрытия. И это кайф! И я даже начинаю в чем-то понимать Эву…

Глава 19 - Чистенько…

Во дворе медицинского центра - качели, лодочки. Мы сидим с Ваней друг напротив друга, прижавшись лбами, нашим коленям тесно.

Закрыв глаза, вожу пальцем по его щеке, прощупывпя знакомый рельеф - скулу, желваки, линию челюсти.

И всё сводит внутри болезненным спазмом от мысли, что он мог исчезнуть из моей жизни.

На адреналине кажется, ты справишься с любым трешем, а когда адреналин отпускает, все равно погружаешься в эмоции. И меня накрыло… И он, вот, рядом, а я почему-то болею внутри так, словно эта адская карусель, на которую нас неожиданно втянуло, всё ещё крутится.

Ваня вспыхивает быстрее, но быстрее и отходит. И ему уже хорошо. Его губы улыбаются, я ласкаю уголок и носогубную складку пальцем.

- Люблю тебя, Зольников.

Притягивая за шею, прижимается губами к моим.