Рецепт идеальной мечты

Очередь студентов за ее спиной активно хихикала.

– Кто-нибудь объяснит, что случилось? – спросила Надя. – Мне вообще-то работать надо.

Но на Митрофанову никто больше не обращал внимания Директор, глядя мимо нее, обратился к Крючковой:

– Вам, в виде исключения, выпишут новый билет. Но больше, пожалуйста, так не поступайте. Иначе мы будем вынуждены с вами расстаться. Без права восстановления в библиотеке, понимаете?

Крючкова забухтела под нос, что она все равно будет поступать так, как угодно всевышнему, тем более что сам митрополит тоже не одобряет.

– Как хотите, – холодно сказал директор и отправился прочь.

Крючкова продолжала ворчать, но с поражением, кажется, смирилась. Поковыляла к окошку регистрации.

Нинка, атакованная ворчливыми читателями, немедленно вернулась к работе. И только охранник сжалился над Надей, прошептал-объяснил:

– Ввели новые читательские билеты, со штрих-кодами, знаешь? А эта курица срезала штрих-код со своего билета.

Надя вздохнула: разве Крючковой что-нибудь нормальное в голову придет? Только и горазда – цветы ощипывать.

Она поспешно вернулась в зал. Ей повезло – начальницы до сих пор не было и в дверь никто не ломился.

А профессора, запертые в зале, самоуправства библиотекаря даже не заметили, так и сидят, все в своих талмудах.

Надя, пользуясь затишьем, заварила себе чаю и вместе с кружкой вернулась за стойку. Но глотка сделать не успела – явилась Крючкова со свежеоформленным билетом. Похвасталась:

– У меня теперь номер счастливый, три пятерки и две единицы.

Надя еле заметно пожала плечами: во дает доцентша!

Штрих-кодом на билете недовольна, но в том же билете циферки в номере складывает, счастье выискивает. Воистину, она какая-то стукнутая. Впрочем, кажется, все ученые такие.

Расписываясь за свои книги, Крючкова доложила:

– Хочешь, Наденька, я тебе секрет расскажу?

Надя грустно взглянула на остывающий чай: секреты доцентши – это надолго. Крючкова, как тетя Питти из "Унесенных ветром", вечно пыталась сплетничать. Но ее новости годились только для первого апреля, ни одна еще ни разу не подтвердилась.

Доцентша Надиного неудовольствия не замечала.

Она свои сплетни любила, холила их, лелеяла.