Рецепт идеальной мечты

Ребенок остался жив. Это был мальчик. По настоянию отца, князя Василия, его назвали в честь деда, графа Потоцкого, – Николаем.

Воспитанием Николеньки, сначала с помощью мамушек и тетушек, всецело занимался его отец, молодой князь Василий Скопин.

Через несколько месяцев скончался старый граф Николай Петрович Потоцкий. Князь Василий Скопин с сыном переехали в Никитинское. Кстати, судьба уникальной библиотеки графа Потоцкого, состоявшей из многих томов по алхимии и астрологии, до сих пор неясна.

Неизвестно, что сталось с рукописными тетрадями с предсказаниями, над которыми Потоцкий работал в последние годы жизни в Никитинском. Есть версия, что часть из них оказалась в знаменитой масонской библиотеке графа Уварова, сохранилась в архивах и еще ждет своего исследователя…"

Дима откинулся на подушки.

"Книги… Рукописи… Предсказания… Масонская библиотека графа Уварова…" – завертелось в его голове.

Он вдруг на секунду испытал восхитительное чувство, сродни любви или влечению: предощущение открытия.

Предощущение того, что детали головоломки вот-вот встанут на место. Что он вот-вот поймет, в чем дело.

"А ведь, кажется, именно масонскую библиотеку украли, в числе прочих рукописей, из "исторички-архивички"… Не там ли находились тетради старого графа с предсказаниями? Не в них ли все дело?.. Не в его ли тетрадях?.. Сколько, интересно, они могут стоить на черном рынке – если действительно сохранились? Тетради русского Нострадамуса… Это ж сенсация!"

Забыв о болезни, Дима отложил ноутбук, откинул одеяло, вскочил и пару раз прошелся по комнате.

"Ну, положим, русский Нострадамус, – возразил он сам себе. – Ну, допустим, сенсация. Но разве столько стоят эти тетради – чтобы ради них убивать ?А может…"

Тут журналиста озарило.

"Может, дело в том, что предсказания графа Потоцкого действительно, как утверждают современники, сбывались? А он взял и в этих тетрадях напророчил, как тот же Нострадамус, – на пять веков вперед? И на двадцатый век, и на двадцать первый, и на двадцать второй?"

Полуянов, чтобы унять возбуждение, закурил.

Впервые почти за двое суток болезни сигарета показалась ему вкусной.

"Ну, допустим, даже и напророчил… – продолжил он рассуждать, расхаживая по опостылевшему номеру. – Да ведь прорицания – вещь смутная, темная. Понять ничего невозможно. Воспользоваться – нельзя… Вон сколько Нострадамус напророчил.