Рецепт идеальной мечты

И дорога бесконечна – только ослепительный снег, яркое небо и холод, холод… Спать в узком кресле было неудобно, из иллюминатора дул ледяной воздух ("Вроде самолет – штука герметичная, отчего ж из окна свистит?"). Стюардессы то и дело отвлекали всякими глупостями – то дарили дипломы в честь того, что самолет пересек нулевой меридиан, то заставляли заполнять бестолковые иммиграционные карточки. В общем, начало заграничной жизни Митрофановой решительно не понравилось…

Дима издалека увидел Надю.

Она вышла из таможенной зоны бледная, растерянная.

Все вертела головой, пытаясь углядеть его. Суматоха чужого аэропорта, казалось, ошеломила ее. Ему остро стало жаль Надю: со старой сумкой, немодно одетую…

Она увидела его, просияла, бросилась было бежать к нему. Потом спохватилась, умерила шаг. Он быстро подошел к ней.

– Ну, колбасу мне сырокопченую привезла? – спросил с напускной строгостью.

Она непонимающе уставилась на него. Тогда он засмеялся, подхватил сумку и хотел по-дружески ее обнять – но она внезапно разрыдалась и упала лицом ему на грудь.

Дима опешил. Она крепко прижалась к нему – Дима, Димочка, – пробормотала, всхлипывая, она, – мне было страшно, так страшно!

– Ну, хватит, хватит, – сказал он, похлопывая ее по плечу, – все в порядке. Все будет хорошо…

Потом, уже в машине, она попросила сигарету и, торопливо и неумело затягиваясь, все говорила и говорила, не обращая никакого внимания на расстилающуюся по обеим сторонам дороги иную, совсем чужую страну.

Она рассказывала о том, как ее пытались отравить и как ей было плохо.

Как ее выхаживала соседка. Как она обнаружила в сумочке заведующей залом договор о покупке квартиры – и сначала обрадовалась, что вычислила наконец наводчика. А потом начальницу убили…

– И я, знаешь, Дима, – так испугалась. Так испугалась! Как будто кто-то идет за мной по следу, и следующей, уж точно, буду я. И тогда я все бросила, сняла все деньги с маминой сберкнижки и бросилась сюда, к тебе.

Она вдруг осеклась, помолчала немного, глядя в сторону, на типично американский пейзаж, проносящийся за окошком машины.

Добавила – дрожащим голосом. со слезами на глазах:

– Правда, не знаю: нужна ли я тебе здесь… Извини, если нарушила твои планы…

После этих слов Диме ничего не оставалось делать, как обнять Надю и ласково потрепать по плечу: не горюй, мол, прорвемся.

Рассказ о том, что нет мира под оливами и что в Степлтоне тоже, кажется, убивают, Дима решил отложить на потом – пока Надя не успокоится.