Рецепт идеальной мечты

Внезапной перемене характера не удивлялись – наоборот, хвалили: молодец, мол, Митрофанова, перестала отрываться от коллектива! А Надя про себя добавляла:

"Век бы этот коллектив не видеть!"

Оказалось, когда девчонки болтают, даже слушаешь их – и то в постоянном напряжении, чтоб за быстрой мыслью поспеть. А уж когда сама говоришь – так и следи, чтобы не ляпнуть глупость, никого не обидеть и не выставиться последней дурой. Как-то сказала она Машке, фасолевому стручку из газетной читалки: "В этом платье – ты просто красавица!" А та не обрадовалась, а, наоборот, ощетинилась: "Значит, если бы не это платье, я уродина, да?" И что ответишь? Можно только на себя злиться, что к двадцати трем годам даже тусоваться не научилась – потому как всегда бежала от дамских посиделок и сплетен, отгораживалась от них книжными обложками да беседами с любимой мамочкой.

Машка, заведовавшая газетной читалкой, с виду тихоня тихоней, Надю пугала.

Как пишут в детективных романах, даже словесный портрет составить невозможно: все черточки неброские, серые. Зато язык – острющий и вредный. Причем вредный – избирательно. С читателями она вежливо-холодна: боится, чтоб не уволили.

Зато коллег-подруг пушит так, что достойно ответить почти ни у кого не получается – тем более у Нади.

И иногда, завидев злоязыкую Марию в буфете или в курилке, Митрофанова малодушно меняла курс и направлялась к более безопасной компании.

И все равно возвращаешься после посиделок в хранилище или с межзальных чаепитий уставшая, напряженная. Голова гудит, мозг прокручивает свежую сплетню…

Зато Надя наконец поняла, почему у коллег читатели по струнке ходят, а ей – так и норовят сесть на шею.

Слишком она с посетителями сладкая – "не по зарплате", как говорит консультантша Наташка.

Наташка – еще одна библиотечная достопримечательность, гроза отдела каталогов.

Громкоголосая, с крашенными под медь волосами, гоняет читателей так, что те к консультантскому столику даже подойти боятся.

Директор уже раза три ее уволить грозился – но жалеет, знает, что у нее отца нет, а мама на инвалидности.

Наталья свое поведение объясняет просто (и встречает у коллег-девчонок сочувствие): "Дома у мамашки одни претензии – то ей не так, и се не эдак.