Рецепт идеальной мечты

И тут она отступает, глаза испуганные.., и вдруг говорит, грустно так: "Дура ты, Надька". Я удивилась: "Почему ?" А она громко, в голос:

"Неужели ты эту дрянь ешь?! Как все эти?" И вижу в ее глазах: и разочарование, и жалость, и презрение. И тут я поняла – считай, что на уровне интуиции – она, Машка, к нашему делу непричастна.

Изноешь почему ? Из-за ее первой реакции: она не за себя испугалась – что я ее сдам. Она меня пожалела – что я тоже наркотики употребляю. То есть не сволочь она, Машка, – просто ее наша бедная жизнь достала… Пошли мы с ней в ту же кафешку, где только что с Сашей сидели.

Машка плакала, все причитала, что не может она прожить на нашу зарплату, что надоело ей ходить в обносках, а таблетки свои она только взрослым продает, а подросткам отказывает.

Вранье, конечно – но бог ей судья, я ее закладывать не буду (хотя, наверное, должна бы).

А насчет рукописей она мне здоровьем родителей поклялась, что ничего не знает. И это похоже на правду. К тому же тут еще психологический момент: Маша, на мой взгляд, не такой человек, чтобы скрывать свои доходы.

И если б она получила крупную сумму за кражу рукописей, я тебя уверяю: костюмчиками она бы не ограничилась, сразу бы приехала на "Мерседесе". В общем, одно дело я, считай, раскрыла (только ни славы мне за это, ни грамоты). Теперь напишу про Наташку – ту, что на "Ауди" стала ездить…

Голливудская маска сработала замечательно, и на вечеринке в честь Наташиного дня рождения Надя с удовольствием чувствовала: она выглядит всех свежее, моложе и утонченнее.

В квартирке было не повернуться. Крошечную кухню заняла мама Наташи (строгая дочь велела ей не тревожить гостей), а в единственной комнате стало совсем тесно из-за вынесенного в центр стола и суетившихся вокруг него девчонок. На столе, в окружении бутылок, гордо желтела нарциссами подарочная корзинка от директора библиотеки.

Никакого жениха, конечно, не оказалось, только свои – сотрудницы "исторички-архивички". "Бабулек" – работниц со стажем – Наташа решила не приглашать, и молодой состав с нескрываемым удовольствием покуривал и употреблял вульгаризмы, не рискуя при этом нарваться на укоры старшего поколения.

Одна Машка не веселилась, сидела подавленная, поглядывала на Надю тоскливыми, преданными глазами и все порывалась подложить ей то колбасы, то салату.