Рецепт красивой смерти

План полковников провалился, а запасного ни Крячко, ни Гуров не подготовили.

В Москву вернулись около одиннадцати часов утра. Ночь ехали без остановок. Где-то на полпути Крячко сменил Гурова за рулем, но подремать ни тому ни другому не удалось. Соседство с задержанным к этому не располагало, так что в Управление они приехали уставшие и сонные. И все же опознание решили провести не откладывая. Сперва в комнату, где сидел Гладышев, привели Мережко. Он лишь подтвердил факт знакомства с Гладышевым, которого тот и так не отрицал.

Жил ли Гладышев у него в доме в интересующий следствие период, Мережко вспомнить не смог.

А вот Харитоша с ходу заявил, что Гладышева видит впервые. Он общался с другим парнем, чуть ниже ростом, чуть более хлипким и с совершенно другим выговором. Кроме того, пока сидел, вспомнил еще одну приметную деталь: мужик с наколкой на пальце смешно шепелявил, пришептывая букву «к». Слово «кухня» в его исполнении звучало, как «хухня». Это смешило Харитошу, и он пару раз буквально вынудил соседа произнести это слово.

Про чувство юмора Харитоши Гуров и Крячко уже были наслышаны, так что новое заявление их не удивило. Гладышев по приказу дважды произнес фразу, где употреблялось ключевое слово, но, как и ожидалось, никакой шепелявости в его речи не обнаружилось.

Подписав протокол опознания, Харитоша вернулся в камеру. По-хорошему, и Мережко, и Харитошу следовало отпустить, но Гуров медлил, пользуясь правом трех суток. Он все еще надеялся, что выйдет на след настоящего Взрывателя, и тогда помощь Мережко и Харитоши понадобится немедленно.

Отправив в камеру и Гладышева, полковники поплелись на доклад к генералу.

Увидев, в каком плачевном состоянии находятся его друзья, Орлов заявил, что надолго не задержит. Гуров вкратце рассказал о задержании Гладышева, о его заявлении и согласии дать признательные показания, о своих сомнениях и о том, как прошло опознание. Обсудив ситуацию, решили дать Гладышеву сутки на размышление, а полковникам те же сутки на отдых. Прежде чем уйти, Гуров обратился к генералу с просьбой: задерживать Мережко и Харитошу дольше чем на трое суток не положено по закону, а отпускать их по домам он не хотел.

Особенно это касалось Харитоши, который мало того что жил далеко, да еще контролировать свои поступки совершенно не умел.

– Выпусти Харитошу, и неизвестно, где он окажется через сутки, – заявил Лев. – Да и Мережко может дров наломать. Начнет, например, всех своих постояльцев обзванивать, пытаясь вести собственное расследование.