Рецепт счастья неправильной женщины

Осторожно залез, стараясь не качать Есению, благо машина большая, и уселся, не спуская ее с рук. За руль втиснулся Олег, на переднее сиденье опустился брат жены, разговаривающий по телефону.

- Олег, постарайся по ровной дороге, - предупредил Черепанова. Тот только кивнул, сверкнув бритым затылком.

- Все, есть хирург. Будет нас в больнице ждать. Операционную готовить. – Выдохнул Арсений, провернувшись к нам и ободряюще подмигнув Есении. Та слабо улыбнулась.

Ехали почти час, так как на плохой дороге, где хоть немного трясло, Сенька бледнела еще сильнее и сдавленно стонала.

Я в это время приподнимал руки, чтобы обеспечить дополнительную амортизацию, и шипел на Олега, что тот не дрова везет.

На крыльце больницы нас действительно встречали санитары с носилками. Осторожно положил на них жену и двинулся следом. В операционном блоке нас ждал гладковыбритый и коротко подстриженный пожилой мужчина с военной выправкой. Есения даже улыбнулась ему:

- Ох, дочка. Довела ты себя. – Улыбнулся мужчина.

– Поехали лечиться?

Санитары быстро скрылись вместе с Есенией и хирургом за дверями, оставляя нас с Арсением и Олегом в коридоре.

- Кто это? – Спросил у Маленького.

- Виталий Петрович. Лучший военный хирург в городе. Бабушкин бойфренд, как она говорит. – Отозвался он, обеспокоенно глядя на закрывшуюся дверь. Так, ну хоть оперировать будет хороший специалист.

Олег стоял рядом с нами, понурив голову. Я ведь видел, что Сенька ему понравилась, вот только познакомил их поздно. Тогда, когда сам не захотел отдавать ее никому.

А тут он еще и допустил похищение. Да и чувство вины, что все это время Есении было плохо, давило. Через десять минут он встрепенулся.

- Поеду, гляну, как там дела в ангаре. – Он развернулся, чтобы выйти.

- Не убивать до моего приезда. – Предупредил. Друг только кивнул и ушел.

Еще через десять минут к нашему бдению в коридоре больницы присоединились Димка и Семен Сергеевич, которые следующий час молча наблюдали за тем, как я бегаю по коридору от стены до стены.

А мне было плохо. Хотя должно было, после того, как Сеньку нашли, хоть немного отпустить. Ан, нет. Нифига подобного. Где-то там за стеной, я знал, что ее кожу рассекал скальпель, и у меня ощущение было, что это мне самурайским мечом внутренности выковыривают. Ее боль была моей болью. Внутри все горело от осознания, что я ничего не могу сделать, кроме как ждать. Никто не знает, в каких богов я начал верить, за прошедшие два с половиной дня.