Рецепт свадебного пудинга

Не то чтобы сейчас Итон сильно опасался старую леди, но он прекрасно понимал, что менталист такого уровня, каким является эта дама, узнает обо всех его планах на раз и её не остановит указ короля о запрете ментального сканирования без королевского разрешения. Если Мариенна подружится со старой ведьмой (по-другому Итон и не называл графиню), то его дальнейшее общение с женой сильно осложнится.

И вдруг герцог поймал себя на этой мысли: «дальнейшее общение». Что, тёмный забери, с ним вообще, происходит?! Он не собирался больше видеть жену, отправив её во Фрейфорд, а теперь собирается общаться?!?!?! Внутренне передохнув, герцог обратился к гвардейцу, продолжавшему ждать его указаний:

— Свободен, Перри, — и затем ответил Остину.

Резко поднявшись с места, он покинул веранду ресторана и направился к коновязи, где они с превором оставили коней. Остин немедля последовал за другом, и оба всадника спустя несколько минут исчезли в окне портала.

Портал вынес их на площадь перед департаментом безопасности. Однако не успели их кони сделать и нескольких шагов, как были остановлены возгласом:

— Милорд?! — и уже более уверенно: — Герцог Ривере! Итон обернулся. Он узнал голос и узнал молодую женщину, но кто бы знал, как ему не хотелось с ней встречаться. Особенно сейчас.

— Слушаю вас, леди Ваенна, — Итон соскочил с коня и бросил повод Остину, показывая этим, что дальше пойдёт пешком.

Остин подхватил повод и направился к конюшне департамента, оглядываясь на герцога, который вынужденно шагал рядом со своей несостоявшейся невестой.

— Итон, — когда они остались одни, девушка позволила себе неофициальное обращение. — Зачем было так торопиться. Если бы ты попросил, мы могли бы отложить помолвку и свадьбу. От тебя требовалось лишь назвать дату помолвки. А теперь ты женился на какой-то убогой девице из монастыря и поставил наше будущее под угрозу.

— Под благоприятным случаем ты имеешь в виду смерть моей жены? — невозмутимо поинтересовался герцог, искоса взглянув на возбуждённую Ваенну.

Для него вдруг стало отчётливо ясно, кто на самом деле виновен в покушениях на его жену. Совсем не первый советник, а его благородная, высокорожденная, любимая дочь. А, может быть, и оба, только каждый со своей стороны.