«Умница!» — мысленно похвалил герцог жену и послал ей ласковый взгляд. Та в ответ ошарашенно хлопнула ресницами, но тут же выгнула бровь в надменном вопросе.
И оба совершенно не замечали, как переглядывались родители, наблюдая за ними, и как прятал улыбку Остин, и как смущённо отворачивался в сторону Себастьян. Они оба видели сейчас в кабинете только друг друга.
— Ну, что же, — прервал всеобщее затянувшееся молчание Итон. — Себастьян и Ллойд, завтра с утра жду вас в кабинете Марвина. Негоже нам занимать кабинет леди.
Себ, проверишь утром оба кабинета снова. Остин, данные на сбежавшего мнимого секретаря передай в департамент. А вам Ллойд пока придётся обойтись своими силами, или попросите секретаря Марвина временно совмещать обязанности.
— Да, милорд, я уже поговорил с Эйроном ранее, и он согласился.
— Отлично! Тогда всем до завтра. Мариенна, если не возражаешь, я ещё задержусь здесь. Марвин должен вернуться завтра утром и нам с Остином надо подготовить родовой обряд.
— Как тебе будет угодно, Итон, — отзеркалила Марина.
Она вся кипела и возмущалась самоуверенным поведением мужа в её собственном кабинете, но, понимая, что капризничать сейчас не время, заставила себя отложить пререкания на потом. А, может, и вообще всё проигнорировать. В конце концов, какое ей дело в каком кабинете и как ведёт себя герцог. Она-то точно здесь временно. И её временность заканчивается буквально завтра. После праздника она со спокойной душой уйдёт вместе с Зои в Кливдон. И плевать ей, где там будет сидеть герцог: в её бывшем кабинете или в своей спальне!
Соня металась по комнате и не знала, что предпринять.
Она получила приказ королевы оставаться в своих покоях, но душа её не могла смириться с тем, что она не увидит Марвина, не разделит с ним радость совершеннолетия. Она как будто уже и забыла, что покушалась на жизнь Милли. А Милли — близкая подруга Марвина, а теперь ещё и почти невеста, как намекала королева, и он, наверняка, не простит такой подлости. Соня помнила и думала только об одном: как попасть во Фрейфорд! Ей это казалось жизненно важным.
А там она разберётся и с Милли, и с мачехой. Всё объяснит Марвину, что эти две приживалки обирают его. Он всё поймёт и простит свою Соню, которую знает с детства, и которую раньше так любил. Ну, не может быть, чтобы он забыл всё, что между ними было.
На прорывающиеся изредка трезвые мысли: а, что, собственно, между ними было? Соня про себя зло шикала и выбрасывала их из головы.
