Рецепт свадебного пудинга

Итон провёл губами по щеке, по шее жены и тихо застонал, охваченный щемящей нежностью и желанием.

— Мари… Мне трудно без тебя… Прости, родная за всё… Когда ты скажешь «да»? — паузы с каждым следующим словом были всё длиннее, а поцелуи в этих паузах всё жарче, оставляя обжигающий след на плечах, на руках, на губах Марины.

Она и сама уже истомилась желанием, готовая немедленно уступить и сдаться своему мужчине, мужу. Но… Трезвая и здравомыслящая часть Марины убеждала её, что ещё рано, Рано сдаваться. Однако, вопреки этому собственному решению, Марина потянулась на цыпочках, обхватила могучую шею мужа, и сама поцеловала его в губы.

Секундное замешательство со стороны герцога, не ожидавшего такого порыва, прервалось глубоким, затяжным, жадным поцелуем, перехватывающем дыхание и обещающим рай для двоих! «Сколько можно?! Сколько можно бегать друг от друга?!» — билась одна и та же мысль в сознании обоих.

Оба почти не помнили, как открыли портал и оказались в особняке леди Зои, в комнате Марины. Но всё же разум не совсем покинул их обоих и не дал совершить ошибку, за которую назавтра им было бы стыдно или обидно. Не так, не наспех должна была случиться их брачная ночь. И Итон понимал это совершенно отчётливо.

С трудом разомкнув объятья, он ещё раз нежно поцеловал разомлевшую жену, и открыв портал ушёл в столицу. Как же трудно ждать!! Но с этого дня

— Это и есть твои лучшие специалисты, Алекс? — угрюмо спросил Эдвард, бывший король Альбиона.

— Да, и не надо иронизировать, — ответил молодой король. — Леди Зои — лучший менталист, леди Мариенна — лучший эмпат. Не сопротивляйся, отец. Ты нужен мне в совете, ты нужен стране. Будь мужчиной!

— О, какие речи! — язвительно отреагировал бывший король. — Того и гляди мне станет стыдно: щенок поучает старого пса!

Алекс беспомощно оглянулся на Итона. Он не знал, как ещё уговорить отца поддаться осмотру и ментальному воздействию.

— А что? Старое величество у нас малый ребёнок, что его надо уговаривать? Я ведь могу и приказать. Будешь сидеть и мирно выполнять всё, что положено, — ворчливо предупредила она Эдварда.

Никакого почтения и чинопочитания она при этом не выказывала и не собиралась уступать, судя по её воинственно дёргающимся кудряшкам.