Рецепт свадебного пудинга

«Может попросить Зою Николаевну стереть эти моменты? — подумала Марина. — А то ведь жить не дадут. Так и буду морозиться постоянно».

Она взглянула на гостей, которых набралась уже полная гостиная, на время поняла, что пора приглашать к столу. Рядом немедленно оказался Итон: взял её под руку и обратился ко всем:

— Дорогие гости! Позвольте нам с женой пригласить вас на небольшой ужин в честь нашего свадебного обряда. Да, мы помним, что он состоялся ровно полгода назад. Но так сложились обстоятельства, что тогда мы не смогли провести обряд до конца.

— Во имя! — дружно согласились гости и вышли на улицу вслед за герцогом и Мариной.

И было всё, как на настоящей свадьбе: подарки, поздравления и пожелания, песни и танцы. Марина с графиней даже исполнили дуэтом «Очи чёрные». Оказывается, этот романс был написан аж в 1843 году, о чём Марина, к стыду своему, даже не знала. Она считала его рождением начало двадцатого века.

Итон, слушая их исполнение, не сводил с Марины глаз, а потом обнял её и не отпускал, повторяя иногда: «Очи чёрные… очи прекрасные», и целуя её при этом куда придётся. Кстати, такой традиции — петь за столом здесь никогда не было, так что Марина с графиней сумели порядком всех удивить. Да, собственно, и на Земле такая традиция есть далеко не у всех народов, философски подумала Марина и простила своим нынешним друзьям это упущение.

А потом настало время десерта и Ронни вкатил на площадку к столам тележку с пудингами. Он эффектно остановил музыку и разговоры. Затем сделал знак барабанщику и под мелкую дробь облил все три пудинга вином. Затем маг Тоби поджёг их магией, и они вспыхнули голубым пламенем. Гости ахнули и захлопали в ладоши. Тоби пустил в небо фейерверк разноцветных искр, а Итон пригласил всех снова к столу. Когда все попробовали новое угощение, поднялись отец Итона — Артур Риверс и его матушка — Шарлотта Риверс.

Ужин ещё продолжался, гости, которые все хорошо знали друг друга не хотели расходиться, но их никто и не разгонял. Пусть веселятся сколько хотят. Марина и Итон были теперь в своей общей спальне. Одни. И никого не слышали, кроме себя.

— Мари, — герцог шагнул к жене и обнял её, заключив в кольцо рук. — Я люблю тебя, малышка.