Рецепт свадебного пудинга

Скорая подъехала через двадцать минут, но услуги врачей девушке уже не понадобились. Бывает, скорая успевает не всегда…

Сознание к Марине возвращалось медленно и урывками. В первый раз сквозь жуткий гул в голове и сильную тошноту Марина услышала странный разговор, из которого ничего не поняла.

— Надо же! Неделю уже умирает несчастная. Видать, сильно жить хочет, — посочувствовал кому-то женский голос.

— Не говори! Хозяин и то уже спрашивал, не померла ли, наконец, его жёнушка. Вспомнил всё ж таки о сиротке, несмотря, что леди Изабелла здесь, — ответила другая женщина.

 — Ох, грехи наши тяжкие… Попала госпожа в переплёт: муж не любит, женился только лишь по приказу короля; любовница мужева ненавидит. Долгой нашей бедняжке жизнь покажется, если выживет. А ведь какая молоденькая ещё.

После этих слов Марине и самой стало жаль неведомую молоденькую госпожу, но ни сказать что-либо, ни пошевелиться она не могла и продолжала лежать, слушая посторонний разговор, но ничего в нём не понимая.

— Ну, не сильно и молоденькая, двадцать пять всё ж.

Да и не выживет она. Смотри, какая слабая. А, может, оно и к лучшему: хоть не будет терпеть унижения всю жизнь. Для них-то, бедных и гордых леди, это хуже, чем наказание плетью. Да и хозяину легче, если она помрёт: король тогда от него лет на пять отстанет. Пока траур, пока снова кого-нибудь выберет, глядишь, и наследник созреет для брака. А тогда уже с герцога ничего не будут требовать. Вот не завидую я тут господам, не могут по своей воле семью создать, что мужики, что бабы. А уж как он эту Изабеллу-то любит. И то: горячая штучка. Да…

«Не повезло девчонке, — решила Марина. — Муж любовницу открыто содержит, а ей что делать?» Но сознание ещё было неустойчиво, голоса становились тише и тише, пробивались, как сквозь вату и, наконец, совсем пропали. Марина же вновь погрузилась в благодатную тьму без всяких мыслей и переживаний.

Второй раз она выплывала из забытья тоже медленно, но зато сразу узнала один из голосов.

Женщина снова жалела кого-то и это вызывало желание заплакать. Из солидарности, наверное. Но слёзы так и не появились, кажется, что Марина разучилась плакать. Зато разговор слышала уже лучше и голоса звучали совсем рядом. Теперь женщина разговаривала с мужчиной.

— Нет, господин, она не приходила в себя, но дышать стала ровно и бледность заметно проходит. Даст Предвечная, скоро очнётся.

— Салли, — раздался над ухом Марины хриплый баритон. — Приготовь её вещи.