Реванш

Сердце сжимается, когда я, наконец, осознаю, что Машу забирают у нерадивой отвратительной мамаши, которая не особо за нее борется,только ругается матом и угроҗает, не обращая внимания на ребенка, который цепляется за ее ноги.

– Вера, ее просто заберут туда, где ей будет лучше!

Алан толкает меня в машину и захлопывает дверь. Он быстро садится за руль, заводит двигатель и незамедлительно выезжает со двора. Я не знаю, что на меня находит, но меня накрывает истерикой от переживания за ребенка. Ведь этой маленькой нежной девчушке совсем не будет лучше в детском доме.

Она же останется совсем одна.

– Останови машину! Пожалуйста! – кричу я Αлану, смотря, как сопротивляющуюся Машу все же запихивают в машину.

Сама не знаю, о чем прошу, и что буду делать, если он остановит. Сердце разрывается, и слезы сами собой катятся градом. Я вижу в этой маленькой запуганной девочке себя. Пусть наши судьбы разные, мы схожи в том, что никто не видит нашу боль. Алан, естественно, не останавливается, увозя меня прочь со двора.

Кричу, уже сама не понимая, что делаю, дергаю заблокированную дверь в желании ее сломать. Машина резко тормозит на

обочине. Алан хватает меня за плечи и насильно разворачивает к себе, а я колoчу его в грудь кулаками и ненавижу в этот момент ещё сильнее, будто он во всем виноват. Задыхаясь, захлебываясь в истерике, пытаясь оттолкнуть этого бездушного мужика.

– Успокойся, я сказал! – рычит он мне в лицо, обхватывает мой подбородок, сильно сжимает, заставляя смотреть в глаза.

А я ничего не вижу из-за застилающих глаза слез. – Во-первых, мы не можем привлекать внимание! Во-вторых, ни ты, ни я ничего сейчас не cможем сделать! Твоя истерика не поможет! – четко проговаривает он. – Успокойся! И я обещаю тебе, что в ближайшее время все узнаю о девочке. И мы решим, как можем ей помочь. Сейчас тебе надо думать только о себе!"

"– Вот в этом и весь ты! Ты всегда думаешь о себе, не замечая чужой боли и горя.

Вот за это я тебя и ненавидела все шесть лет! Отпусти меня! – кричу я, вырываясь из его захвата,и откидываюсь на спинку сиденья, прекращая истерику. – Дай сигарету, - прошу я,и он спокойно протягивает сигарету, поднося зажигалку, помогая прикурить.

Алан заводит двигатель и везет меня назад в свой дом, а я прихожу в себя и понимаю, что этот бездушный мужик прав – я никак не могу помочь Маше. И от этого становится горько и противно от самой себя.