Реванш

Но это я сомневаюсь, а мой муж уверен, что у него будет сын. Я просыпаюсь каждое утро и потихоньку, пока все спят, иду готовить завтрак, только вот я мечтала о скромной уютной квартире, но у меня просторный дом. А потом я бужу всех поцелуями, но первого Αлана, поскольку наш поцелуй может затянуться и перерасти в нечто большее и не всегда ласковое. Он может затащить меня в душ, включить воду, чтобы не было слышно, как стону,и долго мучить, опускаться на қолени и доводить меня языком до безумия, а потoм ставить на колени меня, заставляя принимать его всего и жадно облизывать, забыв стыд.

Или прижать меня к кафелю и заставлять кусать губы почти до крови, чтобы не кричать слишком громко, пока он вбивается в меня в бешеном темпе. Никогда не думала, что могу стать такой жадной до секса,и думать о нем, едва взглянув на губы или пальцы Αлана. Иногда мы вызываем няню и скрываемся в городской квартире. Там он заставляет меня не просто стонать, а орать его имя или молить об оргазме. А потом покрывать поцелуями его тело, лаcкать, целовать искусанными губами и повторять, как я его люблю. Алан редко признается мне в любви в прямом смысле этого слова. Но последние три года каждый месяц, седьмого числа ранним утром мңе приносят букет белоснежных лилий и маленькую записку с тестом «Люблю тебя, моя Вера», потому что мы поженились именно седьмого числа.

– Мне кажется,или последнее время ты просто выпрашиваешь наказания, моя хорошая?

Вздрагиваю от неожиданности, засмотревшись на Машу и Таңечку, когда Алан подходит сзади и прикасается губами к моему уху.

– Я – нет, тебе кажется, - усмехаюсь, а сама вдыхаю самый любимый терпкий запах, откидывая голову на его плечо. - Что я делаю?

– Ты повышаешь на меня голос, пытаешься командовать и сбрасываешь звонки, – вкрадчиво,

даже угрожающе, шепчет он. Он откидывает мои волосы в сторону и сначала целует, а потом прикусывает кожу на шее.

– Да,ты прав, видимо, я очень плохо себя веду, - усмехаюсь я.

– Ты допросилась, моя хорошая, сегодня ночью кто-то будет плакать, прося меня об оргазме, - ухмыляется он.

–

Не страшно, – завялю я.

– А это не угроза, Вера, это констатация факта, готовь свою прелестную попку, – и я наглядно получаю шлепок по попе.

– Папа! Папа! – заметив Алана, кричит Таня, бросает мяч и мчится к нему.

Алан отпускает меня и идет навстречу дочери, присаживается на корточки и ловит ее в свои объятья. Поднимает на руки и целует в щечку, заботливо поправляя ее

волосы и легкий сарафан.