Попутчица оказалась неболтливой, неприятной и не слишком богатой, это если судить по одежде. Но у Джул есть нюх на деньги.
У этой старой бабы деньги есть и не малые. Присмотрелась, а под накидкой в том месте, где обычно у людей висят кошельки, что-то солидное притаилось. Уж не кожаный ли кошелёк с золотыми.
И в этот момент в памяти тюкнуло:
— А ведь я тебя видела! Ты же сидела в церкви, на последнем ряду, в тот день, когда моя падчерица так неудачно выходила замуж за короля! Уж не твоих ли это рук дело, упавшая лампада? А?
— Дорога дальняя, не стоит меня злить, иначе не поздоровится! Оплату за проезд в украденной карете я тебе сделаю щедрую, но если ещё слово скажешь, то ничего не получишь! — процедила сквозь зубы Тереза.
— Ну-ну! Не пугай, пуганая я! А что тебе вдруг в замок наш потребовалось? М? Что там такого ценного? — Джул закусила удила, и её не остановить. Любопытство подстёгивает. Явно же что-то ценное ещё осталось. Просто так в такую даль никто бы не поехал. Но вместо ответа получила лишь грубое:
— Не твоего ума дело! — Тереза отрезала и повернулась смотреть в окно на унылый дождливый пейзаж предгорья.
— Так, богатств у нас нет, клад? В замке есть тайник? — Джулия не успокоится, пока не узнает и теперь наводящими вопросами изводит Терезу."
"— Сделай милость! Угомонись! В замке есть одна ценность, о которой тебе знать не обязательно, да ты её и упустила — это девчонка! Элизабет! Была бы ты с ней поласковее, то продолжила бы жить как сыр в масле, а так, скитаешься в краденной карете, и непонятно куда едешь, и кто тебе шею свернёт.
Вижу твой близкий конец! — снова прошипела Тереза, и Джулия скривила рот, передразнила собеседницу. Уже сама поняла, как облапошилась, обидев Элизу.
С какого перепуга надо было кочергой раскалённой в неё тыкать? Разозлила, обидела девочку, и теперь прощения можно не просить. Элиза не простит, она даже на рынке сбежала от них.
— Как бы нам вместе не сдохнуть, дорога дальняя, если через ущелье, там же ещё круче обрыв.
Говорят, короля придавило камнями. Ой, страшно! — вдруг Джул начала говорить примирительным тоном, словно и не случилось перепалки только что.
— Я по старой дороге никогда не ездила, не думаю, что там страшнее, чем на главном тракте.
— Страшнее, подъём круче, и три перевала, а на главном тракте всего два и подъём пологий. Но мне нужно мужа забрать, Леона де Феррейра, он ждёт меня в горной хижине, заедем на часок, разомнём ноги, отдохнём и дальше.
