Стягиваю его и всё равно полумрак, тлеющий огонь в камине подсвечивает окружение, не понимаю, где я и кто рядом, поворачиваю голову направо и вижу двух маленьких детей.
Кто они? Откуда взялись? И где я вообще, поворачиваю голову в другую сторону и чуть не заскулила от испуга, рядом лежит спящий, огромный мужик. Лица не видно, только тёмный силуэт. Сердце крадучись сползает в пятки…
Первая мысль: «Моя душа не остановилась на Элизабет и пошла дальше путешествовать?»
Но это лишь мгновение, временная амнезия прошла:
— Где я? — из груди вырывается стон, почему-то говорю по-русски.
Мужчина вздрогнул, открыл глаза и улыбнулся, стоило ему приподняться, как память вернулась, а с памятью и ужас того кошмара, что мы пережили ночью на дороге.
Вздыхаю с трудом, снова слабость и неприятное ощущение в теле, словно меня избили.
Господи, а я, случаем, не свалилась со скалы?
— Элизабет, милая, всё хорошо! Тише, это я — Рикардо! Темно и ничего не видно, но я чувствую, что тебе лучше, сейчас раннее утро.
Пусть дети спят, пойдём, согрею отвар из сушёных ягод, и кусок пирога подкрепит твои силы.
Очень тихо спустился с топчана, обулся, я только села, как он с лёгкостью подхватил меня на руки. Осторожно несёт в другое помещение, посадил на огромное кресло. Заботливо укрыл своей курткой и начал колдовать у камина.
Я наблюдаю, не веря в реальность происходящего:
— Думала, что не увижу тебя больше.
— Почему? Я тебя обидел? — огонь в умелых руках егеря быстро занялся поленьями, потрескивая и урча от удовольствия.
— Нет! Что ты! Нет! Я не хочу причинять тебе страдания. Думала проехать мимо замка на север и спрятаться там. А ты догнал нас. Ужасно, я даже поверить не могу, что решилась на такой отчаянный поступок. Но не смогла бы себя простить, если бы телега с малышами свалилась. И по этой же причине бежала от тебя…
Рикардо замер над старым котелком, в котором греется ночной чай. Повернулся ко мне и очень долго посмотрел.
— Так ты о себе вообще не думала? Дети, я! А ты? Элизабет, ты же одна не выживешь на севере, никого не зная? Хрупкая, маленькая и беззащитная.
— Меня в этом мире вообще не должно быть. Какая разница, выживу или нет, мне уже всё равно недолго осталось, — говорю и в груди начинает жечь боль от тоски.
Рикардо подошёл, опустился перед моим креслом на корточки и смотрит так внимательно, что, кажется, ждёт правду, вот только какую. Моя рука лежит на колене, и отблеск огня играет на чёрном камне перстня.
