Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Достойно. Всё более, чем достойно – от и до. Вот так, бабушка... - прикрыл он крышку ноута, - есть о чем подумать.

- Например, почему Франция не была привита? Почему Франсуа, бесконечно уважая своего отца, не дал сыновьям его имя, но зато упомянул Алекса? Такого просто не могло быть! Я думаю – это двойник.

- Маш… он женился в сорок два. И вообще – могло быть всё, что угодно, - заметил Георгий.

- В сорок два… Господи! - ужаснулась я.

- Военная карьера, революция, командировки… или как там тогда называлось? Маш… ты уже знаешь, что ответила бы Марльеру? – вдруг спросил Георгий.

- Да – согласилась бы на его предложение. Без сожительства, естественно. Во Франсуа вся моя жизнь, поволоклась бы за ним куда угодно. Но ненадолго – до четырнадцати оставалось всего полгода. Потом вернулась бы в Ло доживать.

- Считаешь, ничего с тобой не изменилось бы?

- Не изменилось. Генерал сделал бы так, как считал нужным. Безусловно. Давайте ложиться – поздно…

Будто в трансе, я пожелала доброй ночи ему и мальчикам и пошла в отведенную мне комнату.

И даже легла в постель, заботливо застеленную чистым бельем. Не знаю, чем я заслужила всё это – такое доброе отношение к себе, помощь?

Пыталась уснуть – и бесполезно. Нет, я не ушла с головой в страдания, потому что всё было очень неоднозначно.

Вполне могло быть так, что имя Франсуа, как той же мадам Помпадур, оставил в нашей истории его двойник. Но знать… точно знать, со всей уверенностью, что его уже нет?! Это да… это вымораживало изнутри и поднимало дыбом волосы, стоило только пытаться глубже осознать и представить себе… Слабое утешение, что в итоге уйдут все – раньше или позже, так или иначе… оно не работало.

Да – мы будем рождаться снова и снова в других людях. Кому, как не мне знать, что смерти нет? Но на данный момент это философия. А по факту мне легче думать, что здесь двойник Франсуа. Измучившись страхами и мыслями, я решила остановиться на этом, пока не доказано иное. А доказательства буду искать. На полдороге останавливаться нельзя – не будет мне покоя.

Но если все же допустить, то и тогда… Как умудрился полковник провернуть своё отцовство, я не представляла. А слышать, что матерью Франсуа считается, а может и на самом деле является Генриетта-Луиза, было просто… это не описать! Я хорошо помнила её – набеленную до подобия гипсовой маски куклу, затянутую до состояния острейшей потребности в «маточной затычке». Хотя может я просто ревную к сыну, а эту женщину стоило пожалеть – она потеряла дочь? Или родила сына.