Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Он знал, что в упор смотреть на незнакомого мужчину девушка не будет - не принято. Красивая… еще раз отметил уже слегка захмелевший Георгий и вдруг почувствовал… просыпался интерес. Не то, чтобы полный, но уже вполне ощутимый.

И он вдруг разозлился! Ни на кого – и на всё!

Почти годичное воздержание давало о себе знать. Плюсы брака, особенно с помощью алкоголя рисовались четко и перспективно – красивая жена, регулярный секс, хорошая хозяйка, чтить будет, дети… Какого хрена вообще?! Он что - должен похоронить себя, если любовь – мимо? Мало страдал, как дурак? Не настрадался еще до импотенции? Нуца так Нуца! Он будет звать её… дорогая.

Раскрасневшийся от вина, возбужденный Георгий почти не отводил взгляда от девушки. И она посматривала – мельком, и тоже розовела.

И весь этот антураж – непривычный, пряно пахнущий восточной экзотикой… с неожиданным сватовством, скромной невестой-девственницей и! – регулярным сексом в перспективе… Мозг и так уже вело, а тут еще:

- Дорогие друзья, сейчас мы выпьем за высокую культуру нашей Сакартвело! За огненные танцы, глядя на которые, старики становятся молодыми! Нуца… Вахтанг… порадуйте нас и дорогих гостей!

Только сейчас Георгий заметил, что девушка сидела за столом в национальном наряде.

Продуманная режиссура не царапнула, наоборот – она удачно вписывалась в тот разговор в саду, как и в сам принцип такого… договорного брака. Товар показывали лицом и это даже льстило – его хотели мужем и зятем, ценили и уважали.

Нуца будто плыла по утоптанному двору, скромно потупив глаза.

А красивый парень в чохе и с кинжалом на поясе кружил вокруг нее коршуном, то наступая, то давая и ей простор скользнуть мимо, проплыть вокруг него с тихой улыбкой. И опять наседал, настаивал, завоевывал, добивался, заставив Георгия заволноваться. Может он не так что понял? Кто этот выскочка – ревниво соображал он. Спросил…

- Это брат Нуцы, мой сын – Вахтанг, курсант военного училища, в следующем году станет офицером-танкистом, - с гордостью доложил ему сосед по столу – хозяин дома.

- Так выпьем же за нежную красоту наших женщин, которая веками вдохновляет на подвиги сильных и отважных мужчин! – провозгласил тамада.

Дальше шли тосты за процветание Сакартвело, за свободу и независимость, за мир и дружбу – Георгий слабо улавливал. Только заметил, что улыбка мамы стала напоминать приклеенную, а отец что-то говорил ей… Забеспокоившись, потянулся к ним услышать и услышал… прозвучало что-то похожее на «очень люблю».