Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

И даже не пыталась больше поддерживать легенду о сибирской школе.

А дальше – больше… потому что Дешам захотел больше. И нам приволокли поросенка. Дохлого, к счастью. И уже на нем мы продолжили, побрив брюхо и полосуя брюшину. Нормальная практика – сейчас даже в университетах практически нет свежего человеческого биологического материала, и студенты практикуются на животных.

Мы накладывали внутренние и наружные швы, вязали узлы… Потом вместе подбирали доступные компоненты для антисептического раствора.

Выбор был так себе – слабые природные антисептики: иманин, что получают из зверобоя и настойка календулы. Даже марганца еще в употреблении не было.

Выматывались к вечеру вусмерть – оба. Поросенка потом куда-то унесли – варить, наверное. Не пропадать же добру? Мне было все равно.

Уходила спать, даже не посидев у костра, где продолжали регулярно появляться Гаррель и Ожаро. Проведывала больного, и падала спать. А была же мысль – рассказать в нашем маленьком обществе парочку медицинских анекдотов, подпадающих под здешние реалии.

Внести немного юмора, а значит и раскованности в общение. И - фиг вам… жить, казалось, не было сил. Но я понимала Дешама – у нас был всего месяц, и он быстро уходил.

Сквозь подступающий сон я еще слышала, как Ланс напевает «ланфрен-ланфра…» и добавляет что-то от себя, подобрав похоже слова в смысл сделанному мной переводу.

О двух полковниках я уже почти и думать забыла, уставая, как ездовая собака и дисциплинированно, вовремя передав через доктора составленную вместе с ним заявку.

В неё входила и пара мужских подштанников. Я собиралась обрезать их до колена, остальное уйдет на подмышники. Вспомнилось, что Анжелика в фильме таки носила панталоны и было это даже в более ранние времена. И какого такого… их не было в моём гардеробе – я не понимала. Покойный дю Белли экономил и на этом?

Маркиз Роган с графом де ла Марльером не спеша удалялись от лазарета. Молчали…

- Я мало понимаю во врачевании.

Можно сказать – совсем не разбираюсь. Операция?

- Вы прекрасно меня поняли, - настаивал Роган.

- Женщина-врач. После сложной операции - потеря чувств. Тонкая натура… нервическая и чувствительная аристократка? – осторожно предположил ла Марльер, - не такой и редкий это случай – ограничений по приему женщин в медицинские школы и даже Королевскую Академию нет. И кажется, у какого-то из Бурбонов даже имелся свой личный хирург - дама.