Так тоскливо стало… Как я теперь ему в глаза посмотрю?
– Анастейша, вот зачем он на мне женился? – всхлипнула я от жалости к себе и ко всем на свете. – Он же только рычал постоянно, хамил и издевался. Что за жизнь меня ждет?
– Ты его пара, все наладится, – неуверенно погладила меня по руке демонесса, сама не сильно веря, но стараясь приободрить: – Демоны самые заботливые и лучшие мужья.
– Хамло он заботливое! Вот не зря я его Хамом называла.
– Хамсферженвальд, надеюсь, не слышал? – сделала большие глаза Анастейша.
– Слышал, я его в первый же день так в лицо назвала, – отвела глаза я, сетуя, что все, кроме меня, очень легко произносят имя высшего.
Демонесса пару мгновений смотрела круглыми глазами, потом сообщила:
– Ты его пара, – и залпом опустошила бокал.
– Анастейша, может, ты знаешь способ, как разорвать этот брак? – с надеждой спросила я. – Супружеская неверность, например?
Ну а что? Застаю его с другой и гордо удираю в закат.
– Без вариантов, – вздохнула демонесса. – Он теперь ни на кого, кроме тебя, не посмотрит, а всех, кто посмотрит на тебя, – порвет.
Мой тебе совет: если дорог Иррилий, забудь даже имя его!
Анастейша строго на меня посмотрела и добавила то, от чего я чуть с дивана не упала.
– А все гадают, почему император ускорил поездку дипмиссии в Игенборг.
– Как ускорил?!
Я что, даже с Ирром не поговорю?! Не объяснюсь нормально, не скажу, глядя в глаза, как мне жаль? Да что ж это такое?!
Кажется, Анастейша по моему взгляду поняла, что может грянуть буря.
– Дэрин, вот даже не думай! Скажи спасибо, что всего лишь с глаз долой услал. Если заподозрит, что он тебе нравится, догонит и порвет.
Захотелось взвыть. Анастейша, не дожидаясь элементалей, сама наполнила мой бокал до краев, а потом и свой.
– Ненавижу его! – прорвало меня наконец.
Да где это видано, чтобы честных эльфиек кто попало замуж брал! Да еще без двадцати-тридцати лет ухаживаний по всем правилам.
– А я его люблю, – грустно призналась демонесса.
И мы выпили.
Не чокаясь. Как вспоминая усопших. Анастейша хоронила свою любовь, а я… Сама высшего убью, пусть только появится на глаза!
Настроение было такое, что хотелось напиться. Анастейша мой настрой разделяла. Игристое лилось рекой. Зря говорят, что в бокале можно утопить свои печали. То ли пили мы не то, то ли печали наши оказались непотопляемы и тонуть отказывались, заразы.
Но я допилась до демонов. Высших.
Момент появления Хама я как-то проворонила.
