Ревизор: возвращение в СССР 44

Ни одного даже майора на глаза не попалось.

Балдин зашёл в салон одним из последних и пристроился рядом с Валентиной Никоноровной. А минут через пять мы уже пошли на взлёт.

Пилоту, возможно, сказали, что в салоне будут крохотные дети, потому что и взлетал, и садился он в Калининградской области исключительно мягко. Никакой присущей военным лихости и в помине не было.

Огромный Ил-62 стоял неподалёку, и мы добрались до него пешком. Оглянувшись, увидел, что наши чемоданы уже несут за нами. По неизвестной мне причине, какой-то новый старший лейтенант не катил их, а тащил с весьма напряженным видом.

Забрались в Ил-62. Салон самолёта был намного шире предыдущего. Тут уже было шесть кресел в ряд. Кресла бордовые, напомнили мне по расцветке кресла в кинотеатре, еще из времен моей прошлой молодости.

Мы с Галией уселись снова на третий ряд, как и в предыдущем самолёте. Только в этот раз я сел у прохода, Галия — у окна, а детей посадили на одно кресло между нами.

В самолет зашел какой-то штатский, взял наши с Галией паспорта, сделал себе какие-то отметки.

— Вылетаем через полчаса, — сказал Балдин, проводив взглядом покидающего самолет штатского. — Пятерых офицеров ещё примем на борт и вперёд.

Генерал Назаров положил перед собой протоколы наружного наблюдения в отношении Павла Ивлева.

— Ну что же, — сказал он себе, — посмотрим, что тут интересного было.

В связи с этим, правда, всплывал ещё один вопрос. Запрос на наружное наблюдение был от Вавилова только на месяц, соответственно, двадцать шестого ноября он истекает. Объект вернётся с Кубы тридцатого ноября. Вовсе не факт, что он получит запрос на продление наружки…

Получается, что те протоколы, что лежат перед ним, — это последний шанс как-то использовать слежку для того, чтобы собрать какой-то компромат на Ивлева или на Вавилова, чтобы впоследствии его использовать, уронив конкурента в глазах Андропова.

Почти сразу на глаза попалась длинная беседа с лицом арабской наружности. Очень длинная беседа во время прогулки около дома.

Правда, тут уже Назаров досадливо поджал губы. В досье Ивлева от Третьякова чётко описывалось тлетворное влияние на семью Ивлевых мужа сестры Ивлева, Дианы, по имени Фирдаус из Ливана.