Ревизор: возвращение в СССР 44

О них же знают только потому, что у них много денег, а у мертвеца много денег быть уже не может по определению. Кто будет долго помнить о человеке, единственным достижением которого была способность много чего-то перепродать?

— Даже так у них все обстоит? — переспросил меня Булатов. — Вот прям берут и миллионы долларов отваливают запросто?

— Ну да. Но студентам-то выгодно прийти в новенькое здание на учёбу, чем в старое без ремонта, и пациентам в больнице тоже лучше, когда больше палат для больных, больше нового оборудования.

Там у них всё платно, конечно, и учёба, и лечение, так что польза резко уменьшается, но я какую мысль хочу вывести: что чёрт с ними, с мотивами, если человек правильно поступает. Так что предлагаю из таких соображений позволить Величко думать, что она наладила с нами отношения, начать даже потихоньку с ней общаться, но с условием, что мы никогда не будем забывать, что человек она очень специфический. Нам же что главное, когда мы с кем-то общаемся? Правильно — понимать, что это за человек, что ему можно говорить, а что нельзя, можно с ним в разведку идти или в спину выстрелит… С этой точки зрения в отношении Алины иллюзий у нас нет и быть не может, так что будем просто почаще улыбаться ей, но помнить, что настоящей дружбы у нас с ней не выйдет. Может быть, даже тогда и в следующем году на день рождения к ней сходим, а она, глядишь, снова детишкам через своего отца какие-то подарки организует новые…

— Ну а почему бы и нет, Паша? — сказал староста.

— Ты прав, шаг она сделала хороший, правильный, ради этого можно и потерпеть ее общество…

На этом и закончили наш разговор.

Я положил трубку, и тут мне в голову пришла одна интересная мысль: а ведь у меня в шкафу накопилось уже очень даже прилично дефицитных книг, причём каждая в пятнадцати, а некоторые и в большем числе экземпляров. Когда я начинал их собирать, для меня это было способом как установить, так и поддержать хорошие отношения с людьми, находящимися гораздо выше меня по социальному статусу, раздаривая их.

Но как-то я за эти два года в Москве уже достаточно сильно отъелся и вес в обществе приобрел. По сути, не так уж много кому теперь и необходимо дарить такие подарки, чтобы улучшить отношения, значит, нет смысла у меня держать по пятнадцать экземпляров каждой книги. Более того, это уже не очень и правильно выходит, что веду себя как собака на сене, учитывая, что в СССР хорошие книги — это страшный дефицит.