Ревизор: возвращение в СССР 44

Из центра требовали выяснять личностные особенности, собирать всю возможную информацию доступными путями. Главным образом посредством бесед на дипломатических приемах, при этом иногда присылать для беседы кого-то другого из состава резидентуры, чтобы не демонстрировать стабильный интерес со стороны одного и того же сотрудника дипмиссии.

Тексты бесед было велено обязательно фиксировать, и сразу же отсылать в Лэнгли. Собирать все публикации и выступления Ивлева, стараться отследить какие-то новые нотки в них, что не соответствуют стандартам нынешней советской идеологии.

— Первая. Выявить, пишет ли он сам свои статьи, или озвучивает чужие идеи. Если речь о втором, то чьи? Какое именно крыло Кремля снабжает его ими? К какой группировке он сам принадлежит?

— Вторая. Постараться определить, является его антиамериканизм личным убеждением, или выбранной стратегией для карьеры. Во втором случае поднимать вопрос о вербовке.

Дэн Миллер вздохнул и задумчиво почесал затылок. В принципе, в центр можно было и не обращаться.

Они просто чуть иначе сформулировали его собственные размышления…

Ну что же, авось на ближайшем дипломатическом приеме удастся пересечься снова с этим Ивлевым и начать выполнять поставленные задачи…

Мартин с удовольствием ел мороженое, гуляя с Луизой по парку. Они выбрались вместе в город впервые с тех пор, как она заболела ветрянкой. Мартин был счастлив, что его подруга очень легко перенесла болезнь и уже выздоровела. Пятнышки на лице еще были немного видны, хоть Луиза их и замаскировала пудрой.

Но выглядела Луиза бодрой и вполне здоровой, так же, как и Мартин, с аппетитом уплетала мороженое и рассказывала, сколько всего успела сделать по учебе, пока маялась от скуки в общежитии.

А вот камраду Бауму повезло гораздо меньше, — с тревогой думал Мартин, идя рядом с девушкой. — Во время недавнего визита в больницу к нему даже в палату не пустили. Оказалось, что у Баума началось тяжелое осложнение, воспалились лимфоузлы, ухудшилось общее состояние, из-за чего его перевели в интенсивную терапию.

А посещения там запрещены, как ему объяснила сотрудник на вахте.

Мартин внимательно посмотрел на Луизу.

Ей он ничего не говорил пока про внезапную эпидемию ветрянки и карантин в посольстве. Он все не мог решить, как лучше это сделать. Может, она конечно ни в чем и не виновата, и просто так все совпало. Но что-то он в этом сомневался. Уж очень настойчиво Луиза просила его не говорить никому ни слова о том, чем именно она заболела.