Ревность волхвов

Шутка ли: ты превысил скорость на тридцать километров (обычное на трассе дело!) — а он за это положил себе в карман триста, а то и пятьсот рубликов. Хорошая надбавка к денежному довольствию, особенно для Новгородчины или Тверской земли.

Словом, нас, по-буржуазному расслабившихся, родина встречала жестко.

Для объективности картины мне следовало написать что-нибудь вроде: «Зато какие в России люди душевные!» или: «Зато девчонки у нас красивые!» Хотя особой душевности и красоты с трассы Питер — Москва не разглядишь.

…Мы менялись с Саней примерно через каждые три часа.

Когда я сидел за рулем, он спал сзади, уложив голову на колени своей Светки. Они, кажется, снова помирились, и она выкинула из головы своего «швейцара».

А когда я был свободен от рулежки, то отдыхал, разложив на полную переднее пассажирское сиденье. Почему-то всякий раз при этом я вспоминал погибшую Женьку. Леся сидела сзади, как мышка: дремала или безучастно смотрела в окно.

Если мы с ней и общались, то безлично и безразлично: «Где у нас тут кофе?.

.» Или «Сахар еще остался?» Не хотелось заново выяснять отношения. И без того хватало забот.

Например — успеть въехать в столицу до того, как начнутся утренние пробки на Ленинградке. Ради этого мы гнали всю ночь. Сто двадцать кэмэ по трассе, восемьдесят — в населенных пунктах. И максимум внимания — чтобы не пропустить на обочине очередной запрещающий знак или пьяного селянина, готового вывалиться на проезжую часть.

Нам удалось проскочить до пробок. Хоть что-то в этой поездке получилось так, как я планировал заранее!

Мы пронеслись по самому центру, мимо Госдумы и Кремля, и оказались на Кленовом бульваре, где жили девочки, уже в половине седьмого утра.

Москва грозно просыпалась, покуда вполнакала демонстрируя свою деловую мощь. К Центру потянулись грузовики, «Газели» и легковушки. Спешили к метро угрюмые пешеходы. Новогодние праздники кончились, начиналась рутина, будни.

Мы с Лесей вышли из «Хонды» первыми, Саня со Светкой оставались в машине, на заднем сиденье. Я видел: им хотелось побыть наедине, попрощаться.

Все их ссоры и недомолвки остались позади, и они не хотели отрываться друг от дружки. Я им завидовал.

Я помог моей девушке (полно, да моя ли она теперь?) затащить в лифт ее лыжи, сноуборд и чемодан.

Я был обалдевший от дороги, от непрерывной восемнадцатичасовой езды. В ушах шумело. Голова была пустой, как котел.

Как-то неправильно кончалось наше путешествие. Я не знал, как было бы правильно, но явно не так, как сейчас.