Режим «Любовь»

Вот только, кто именно сейчас играл – Аланова или Алекс?! Разрыв наших отношений, в принципе, выгоден им обоим. Но это было не всё…

«Также к нам в руки попал Брачный договор, который Роберт Орлов заключил со своей женой Валерией».

Дальше, на экране значительно увеличивался каждый пункт договора, позволяя зрителям свободно его прочесть. А вишенка на торте – пункт про измены.

«Что ж, как мы видим, в случае измены, жена Орлова в накладе не останется, ей перепадёт двадцать миллионов рублей. Хочешь заработать – позволь мужу изменить», – ведущий откровенно стебался, комментируя каждый пункт представленного документа.

Я закрыла глаза.

Это для меня новостью не было, я всё знала. Мало того, мы с Робертом поговорили, пояснили все нюансы: его опоили снотворным, этот спектакль был устроен специально для меня. Верила ему безоговорочно. Мне не было больно или обидно, я была в ярости! Не хочу, чтобы кто-нибудь лез в мою семью или в мои отношения, не желаю, чтобы нашу с Робертом личную жизнь мусолили по телевизору все, кому не лень.

Сейчас я чувствовала себя так, словно кто-то посторонний зашёл в ванную комнату, когда я принимаю душ, и смотрит на меня. Хотелось закрыться, прикрыть глаза, ничего не видеть.

Так, стоп, Лера, всё уже произошло. Теперь думай, не паникуй, а думай! Оправдываться в таких случаях бесполезно, совершенно. Видела неоднократно все эти передачи, где известные люди, оправдываясь перед страной или родственниками, выглядели, честно говоря, ещё более виноватыми. Значит, так делать нельзя.

Звонил телефон. «Мама». Чёрт! И что ей говорить? Я ведь прекрасно понимаю, что сейчас эта новость крутилась по всем главным каналам. Она мне точно звонит не для того, чтобы узнать как дела.

– Да, мам? Привет, – старалась говорить спокойно, будто ничего не случилось.

– Дочка, ты новости видела?

– Да.

– Не обращай? Он тебе изменил! Там фото есть! – женщина практически истерически кричала в трубку.

– Мам, послушай меня пожалуйста внимательно: мне никто не изменял. Да, такая ситуация имела место быть, но это не измена, нечто другое, – я старалась говорить максимально спокойно, практически чеканя слова по слогам.

– Лера, я ничего не понимаю… – мамин голос срывался, сейчас начнёт плакать.