— Нам его еще до штаба донести нужно.
Старшина проворно, как это делает только человек бывалый, привыкший иметь дело с бинтами, осторожно, чтобы не причинить излишнюю боль, разрезал брючину, осмотрел ранение и цокнул языком:
— Кажись, артерия перебита. Жгут нужно наложить.
Вытащив из вещмешка жгут, он умело перетянул бедро немного повыше раны. Затем аккуратно забинтовал ногу.
— Кажись, кость не задета, но пуля сидит глубоко.
— Ничего, потерпит, — сказал Романцев. — Документы!
Диверсант достал из нагрудного кармана красноармейскую книжку.
Белая обложка была затерта до серости, как и полагалось неоднократно используемому документу. Оттиски букв правильные, не придерешься. Раскрыв книжку, Тимофей прочитал: «Старший сержант Осипов Александр Петрович». Перевернул страницу, внимательно осмотрел все записи. Все тайные отметки были на своих местах. Бумага заметно помятая, в некоторых местах разводы от влаги, кончики листочков слегка потрепанные, какие бывают только при долгом ношении в кармане.
Скрепки тоже не подвели — из обычной проволоки, какими скрепляют красноармейские книжки.
Документ был изготовлен с большим знанием дела, на высочайшем уровне. На обычного диверсанта столько усилий не тратят, значит, его готовили к чему-то более серьезному, чем рядовая диверсия.
Бойцы уже принесли носилки, подогнали поближе грузовик.
— Где твои вещи?
— В каптерке, на скамейке лежат, — простонал диверсант.
— Миронов, принеси, — распорядился капитан.
Красноармеец скорым шагом направился в сторону банно-прачечного отряда.
Еще через несколько минут он принес вещмешок.
— Тяжелый, — протянул он Романцеву. — Вы бы поосторожнее, товарищ капитан, вдруг там мина!
— Что у тебя в вещмешке? — посмотрел Тимофей на лежавшего диверсанта.
— Ничего особенного, — скривился тот от боли. — Личные вещи.
Тимофей аккуратно развязал тесемку и глянул внутрь. До самой половины он был заполнен пачками денег, стянутых тесемками.
— Личные вещички, значит, — хмыкнул он. — Хороши вещички!
Вытащив пачку купюр, внимательно пролистал.
Деньги выглядели настоящими."
"— Это сколько же здесь грошей-то будет? — ахнул из-за плеча старшина Щербак.
— Много, старшина, много, — протянул в задумчивости капитан. — Тебе за всю жизнь не заработать! А тут у нас еще что? — вытащил он небольшой черный мешок из холщовой ткани. Развязав его, увидел, что в нем лежали красноармейские книжки на разные фамилии. Вот только фотография в них была попавшегося диверсанта.
