— А потом пришел пропагандист и начал агитировать на сотрудничество с немцами. Холеный такой, с тонкими усиками. Парфюмом от него за версту разило. Как припомню этот запах, так у меня тошнота к горлу подступает… В общем, не буду рассказывать, что он там говорил, но слова находил очень правильные… И про колхоз, и про товарища Сталина… Через час беседы я был в числе тех, кто согласился на сотрудничество.
— Неубедительно! Хотелось бы все-таки услышать, почему ты начал служить немцам?
Папироса была докурена, но расставаться с ней Бойко не спешил.
Лишь мял короткими толстоватыми пальцами, словно пытался вытеснить из нее душу.
— Почему? — задумался глубоко, после чего ответил: — Сейчас думаю потому, что жить просто хотелось… Но вот когда он говорил, посчитал, что по идейным соображениям. Думал, поглядим, как там дальше повернется. А вот только дальше для меня уже и не было ничего. Даже случай не представился, чтобы куда-то в сторонку свернуть.
— Значит, тебя никто не заставлял?
— Насильно никого не заставляли Родину предавать.
Это надо признать… Действуют только убеждением. У них такие пропагандисты, что нашим комиссарам у них еще поучиться нужно! В душу залезут, наизнанку всего тебя вывернут, а потом думаешь, как же я сам таких очевидных вещей не увидел?
— Бумагу о согласии сотрудничества с немцами подписал?
— Подписал, чего греха таить, — вздохнув, подтвердил Бойко. — Ее все подписывают… Только вот, в отличие от всех этих бандеровцев, у меня надежда оставалась, что я еще к своим вернусь и какую-то пользу смогу Родине принести.
— Нет у тебя здесь своих, — хмуро напомнил Тимофей. — Ты теперь на той стороне. Что было потом?"
"— Потом был особый предварительный лагерь. А уже после него меня определили в разведывательно-диверсионную школу в Луккенвальде. Обычно там учатся от трех до шести месяцев. Могут еще продлить, если задание особой важности… Это когда учишься по особой программе.
— Почему ты попал в этот лагерь? Агентуру там подбирают серьезную!
Небольшая заминка с ответом, после чего Бойко уверенно посмотрел в глаза Романцеву и произнес, отвернувшись:
— Я попал в нее как активист предварительного лагеря.
— Твои обязанности в особом лагере?
— Был старостой барака.
— Понятно… Сколько человек было в вашей школе на тот момент?
— Одновременно обучались около двухсот человек.
— Какие предметы изучались?
— Разные… Ведение разведки в советском тылу. Много часов отводилось на подрывное дело. Проходили также радиодело.
