Резонер

Могу просто так позвонить ребятам из собственной безопасности и спросить, что они делают? Ты так считаешь?

Дронго молчал. Демидов шумно поднялся.

– За ужин спасибо, – сказал он. – А насчет твоих слов подумаю. Может, они меня «разрабатывают»? Такой версии у тебя не было?

– Не было, – ответил Дронго. – Вся Москва тебя знает. Ты порядочный человек. Во всяком случае был таким, пока не стал руководителем.

– Спасибо! – окончательно рассердился полковник.

Он вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью. Дронго продолжал сидеть.

Джил с ужасом смотрела на него.

– Ты сильно его оскорбил, – заметила Джил. – Я не все поняла, но, по-моему, ты его сильно обидел."

"– Вот именно, – устало согласился Дронго. – Я специально так вел себя, чтобы его разозлить. Он все понял правильно, Джил. Я ведь стараюсь не для себя. Мне важно найти тех, кто стреляет в детей. Если среди нас есть такие, то их нужно остановить. Иначе завтра они станут стрелять в других детей. У них же нет никаких моральных запретов, а это хуже всего.

Джил смотрела на него молча.

Затем сказала:

– У тебя очень нелегкая работа.

– Наверное, – согласился Дронго.

Он налил себе вина, затем наполнил ее бокал.

– За твой приезд, – поднял он свой бокал.

Она подняла свой, все еще глядя на Дронго. Бокалы едва слышно соприкоснулись. Он выпил почти все, она лишь пригубила.

– У тебя тяжелая работа, – повторила она задумчиво. – Может, тебе лучше все бросить и переехать ко мне? Ты мог бы преподавать нашим студентам. Криминалистику или какой-нибудь другой юридический предмет.

Ты ведь хорошо знаешь английский и итальянский. Зачем ты занимаешься своими расследованиями? Ты думаешь, что можешь всегда побеждать?

– Из меня не получится хороший преподаватель, – возразил Дронго. – Я слишком эмоционален для терпеливого наставника. А насчет расследований… Я недавно объяснил это Эдгару. Со Злом борются не потому, что рассчитывают победить. Со Злом борются люди, которые не могут иначе жить. Не могут жить, зная, что оно существует.

– В детстве мне нагадали, что я выйду замуж за благородного рыцаря, – пояснила Джил.

 – Все тогда смеялись над гадалкой, никто не поверил в ее слова. Разве могут быть рыцари в конце двадцатого века? А сейчас уже двадцать первый век.

Он уже понял, что она скажет, и поэтому молчал.

– Теперь я думаю, что мне нагадали правильно, – продолжала Джил. – Ты, как Дон Кихот, готов сражаться со Злом.

– Мне всегда нравился больше Ланцелот. Он более конкретен, – усмехнулся Дронго. – Хотя Дон Кихот тоже неплохо.