Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Аврелия не поздоровалась, хотя это было ее обязанностью. Именно так, не взывая к богам и не повышая голоса, она всегда показывала свой гнев. На самом деле ей было нужно одно: чтобы собравшиеся говорили тише.

– Почему ты утверждаешь, что Сатурнин и Главция сошли с ума? – прямо спросила она Мария, становясь рядом с мужем и коснувшись его руки в знак приветствия. – Своими криками вы разбудили ребенка. Надеюсь, сон моего сына был прерван из-за серьезной причины, а не из-за очередного вашего спора о государственных делах.

– Это не просто спор, Аврелия.

Марий посмотрел на женщину с неодобрением, заметив, что она не поздоровалась с собравшимися.

– Гай Марий знает, что у нас всегда рады ему, – внезапно сказала она в ответ на пристальный взгляд мужа, – и я уверена, что ему, как истинному военному, нравится, что я сразу перешла к делу. Не так ли, достойнейший муж и консул Рима? – спросила она с легкой улыбкой, адресованной свойственнику.

Марий действительно считал, что лучше говорить сразу и начистоту.

– Незачем беспокоиться из-за поведения жены, Гай. Мы все хорошо знаем друг друга, – приветливо сказал консул и пристально посмотрел на Аврелию. – Но этот спор не похож на другие: Сатурнин и Главция заплатили наемникам за убийство Мемия, второго кандидата в консулы от оптиматов.

– Использовали насилие против насилия, – возразила Аврелия, устраиваясь в триклинии и знаком предлагая Марию и мужу последовать ее примеру.

Увидев, что оба подчинились, она повернулась к атриенсию, давая понять, что желает поднести гостю еду и вино. Аврелия желала продолжить занимательный разговор и, кроме того, была убеждена, что отдых, еда и напитки поднимут мужчинам настроение; голоса их станут тише, и малыш Цезарь наконец сможет уснуть.

– Насилие против насилия, но в таких делах Сенат всегда сильнее, – пробормотал Гай Марий.

– Пусть Сатурнин и Главция беспокоятся о том, что на их совести лежит убийство Мемия, не так ли? – сказала Аврелия и протянула Марию кубок, спешно поданный рабом. Она была милостива к расторопным слугам, но могла выплеснуть свою ярость, приказав атриенсию жестоко отхлестать раба, который не выполнял свои обязанности с должным усердием.

Марий сделал глоток вина и глубоко вздохнул.