Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Без меня ты бы уже погиб от рук мерзавцев, которые наблюдают за нами со всех сторон.

– Справедливый суд? В Риме? – отозвался Сатурнин с насмешкой и удивлением одновременно.

– Да, клянусь Геркулесом, – согласился Марий. – Такое действительно случается редко, но пока идет подготовка к суду, мы получаем драгоценное время для того, чтобы договориться.

Сатурнин покачал головой:

– Даже если ты правда хочешь мне помочь, договориться с Сенатом невозможно. Один лишь ты, невежда в политике, не понимаешь этого. Сенат смиряется с поражениями – закон о землях, колонии для италийцев, раздача хлеба – или нападает.

Золотой середины нет. На этот раз он решил напасть. Я ошибался, думая, что сенаторы чувствуют себя слабее, чем на самом деле. Так или иначе, славнейший муж, оптиматы не ведут и никогда не будут вести переговоров. Либо они уничтожены, либо сами уничтожают своих противников, так повелось со времен Гракхов. Но будешь ли ты чувствовать себя в безопасности, если задержишь меня по их приказу? Сначала они прикончат меня, потом Главцию и, в конце концов, придут за тобой. Они хотят, чтобы в Сенате заседали одни оптиматы. Им не нужны сенаторы, которые ведут переговоры с народом или с италийцами. Им не нужны популяры в Сенате. Они желают забрать себе все: рабов, земли, власть.

Речь Сатурнина, более продолжительная и резкая, чем можно было ожидать от загнанного в угол человека, заставила Мария замолчать. Они шагали в течение еще нескольких напряженных минут, показавшихся обоим вечностью, рискуя оказаться в засаде и не добраться до Форума.

Марий верил в своих ветеранов, но люди оптиматов были гораздо более жестокими убийцами, чем наемники Сатурнина: в число их входили бывшие гладиаторы и верные Сенату ветераны, которым отлично платили Метелл, а в придачу, может, даже Сулла, Долабелла и прочие.

– Куда ты меня ведешь? – спросил Сатурнин. – Прямиком к Тарпейской скале? Или бросишь меня в Туллианум, чтобы я гнил заживо и умер с голоду в проклятой тюрьме? Может, я – твой новый Югурта?

– Я веду тебя в курию Гостилия, – ответил он, – а не в Туллианум.

– Дом Сената… Ловко, – признался наконец Сатурнин с улыбкой, выражавшей бурные чувства и печаль; возможно, Марий действительно хотел ему помочь. – Но вряд ли это их остановит. Они способны спалить здание вместе со мной, лишь бы избавиться от плебейского трибуна, самого враждебного к ним со времен Гая Гракха.

– Не думаю, что они позволят наемникам поджечь здание Сената, – убежденно возразил Марий.