Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Это позволило Митридату убедить местное население в том, что он вовсе не тиран, думающий только о своих честолюбивых замыслах, но освободитель, единственный владыка, способный противостоять грозному гиганту, которым сделался Рим в глазах многих, очень многих. Проквестор может поджечь Митилену или весь Лесбос, и это, несомненно, вселит в людей ужас, но ужас не поможет создать союз, благодаря которому мы могли бы властвовать на всем этом огромном пространстве и который стал бы залогом прочного мира.

– Ради всех богов, неужто мы можем оставить безнаказанным восстание в Митилене, длившееся так долго?! – воскликнул Лукулл.

 – Ты ведь предлагаешь это, трибун? Возможно, ты в самом деле открыл городские ворота, но сейчас ты рассуждаешь о владычестве Рима на Востоке, а это не твоего ума дело, юноша.

Цезарь не унимался и продолжал говорить.

Феофан удивлялся: этот начальник спорил со всемогущим римским проквестором на Востоке как равный с равным. Феофан слышал рассказ о нем, ходивший по лагерю: в недалеком прошлом этот молодой начальник схлестнулся с самим Суллой.

Видя, как Цезарь решительно и непринужденно разговаривает с проквестором, он начал думать, что это, возможно, правда.

– Нет, нельзя оставлять безнаказанным восстание, подобное митиленскому, – рассуждал Цезарь, – но нужно искать золотую середину, среднее между твердостью и жестокостью, властью и тиранией. Ганнибал относительно быстро завладел Испанией, усиливая мощь своего войска договорами и соглашениями, заключенными с иберийцами.

Он даже женился на иберийке по имени Имилька, чтобы сделать крепче связь между ним и его подданными-иберийцами.

– Уж не предлагаешь ли ты мне жениться на местной женщине? Не знаю, решусь ли я после двух браков на третий, – заметил он, не принимая всерьез доводы своего юного собеседника. Внезапно он прекратил смеяться, пристально посмотрел на Цезаря и добавил: – Заканчивай, раз уж начал. Выкладывай все, что думаешь.

– Я не имею в виду, что проквестор обязан вступать в брак, это лишь пример готовности к соглашению, которую Ганнибал проявлял при захвате чужих земель, не желая постоянно применять силу и выказывать жестокость.

Жестокость порождает злобу, а злоба ведет к восстаниям на завоеванных территориях. Сципион действовал подобно Ганнибалу: прибыв в Испанию, он осадил Новый Карфаген, тамошнюю столицу карфагенян, и взял ее, но одновременно освободил иберов, взятых в плен карфагенянами.