О личностных предпочтениях и развлечениях своего ректора была прекрасно осведомлена и секретарь ректора, и некоторые преподаватели, которым пытались нажаловаться те из студенток, чье терпение не выдержало постоянных домогательств, и редкие случайные свидетели.
Да только... Что они могли сделать? Кому рассказать? Да и зачем им это?
Студенты, которые если и были в курсе, предпочитали держать язык за зубами, отчаянно боясь вылететь из университета. Редкое число осведомленных преподавателей... а что они? Для чего им лишаться своей должности, что непременно случиться, пойди они поперек желания своего руководства? Да и кто их послушает, простые слова, без каких-либо доказательств?
И это касается обычных, честных преподавателей.
А что про тех, кто берет взятки с одобрения и поддержки ректора? Им вовсе не с руки «сдавать» собственного покровителя...
Да, таких людей немного. Вряд ли наберется, в общем, человек пять-шесть, включая любопытную и вездесущую секретаршу. И все же.
Кому есть дело до нескольких незаметных, почти ничем непримечательных студенток? Тихих, серых мышек, у которых нет денег, связей, родственников, в конце концов? На них не обращают внимания сокурсники, до них нет никакого дела родителям, если таковые вообще имеются, никто даже не заметит, в каком именно месте огромного университета с обилием корпусов бродит очередная тихоня.
Такая участь ждала и меня... до тех пор, пока я не переступила порог «Максимуса».
Я снова упустила момент, когда мужчина оказался рядом, обдав меня волной дорогого, едва уловимого, но слишком терпкого парфюма:
- И где же ты все это время пряталась, Риша?
Собственное имя, озвученное низким голосом с легкой хрипотцой и придыханием, показалось вдруг слишком.
.. интимным. Как и пальцы, дотронувшиеся до моей щеки слишком своевольным, собственническим жестом.
Не выдержав, я дернулась, все-таки отступая. Но раньше, чем ректор успел даже нахмуриться, раздался громкий и настойчивый стук в дверь!
- Я занят! - резким тоном откликнулся мужчина, вскидывая голову.
Однако, не смотря на явное недовольство в голосе, дверь его кабинета всё-таки отворилась, и в проеме нарисовался мой преподаватель, своей самой незаменимой, неповторимой, а главное - желанной, как никогда, персоной!
- Владлен Артурович, я извиняюсь, - широко улыбаясь, предельно вежливо заявил Ганнибал. - Я просто видел, что Серову к вам повели... В принципе, как я и подозревал, у нее не только проблемы по моему предмету.
