Или тебе напомнить, как ты неделю назад гоняла полотенцем Харлея по этой самой кухне?
Как и ожидалось, Риша мгновенно залилась краской стыда и смущения, забыв обо всем другом.
Ну, слава богу... Хоть что-то в ней осталось неизменным!
А Добрынин, кстати, сам выпросил. Долго, упорно и методично доводил девушку до белого каления разговорами о будущей свадьбе и «детках», пока Риш, не выдержав, не огрела собственного начальника первым, что под руку подвернулось. А потом еще минут пятнадцать грозилась его или убить, или сдатьНеаполь, в случае, если он еще раз заговорит на эту тему, абсолютно никак его не касающуюся.
Как бы то ни было, первоначальный план встряхнуть загрустившую накануне экзамена девушку завершился благополучно, а сам Алёхин понял, что с предложением руки, сердца и прочих органов придется немного повременить. И кольцо, уже давно хранящееся в сейфе, так и осталось лежать на своем месте.
Что ж, всему свое время.
- Успокоилась? - притянув девушку к себе, Миша привычно уткнулся в растрепанные темные волосы, переливающиеся в неярком свете всеми оттенками топленого шоколада.
Провел пальцами вдоль позвоночника, от чего Арина вздрогнула и прижалась к нему, пряча лицо на груди. И байкер понял -успокоилась, да. Да только подавленное состояние всё равно никуда не делось. -Риш, маленькая моя, всё в порядке. Тебе есть куда пойти. А остальное не главное.
- Просто я не хотела, чтобы всё произошло… вот так, - девушка тихо шмыгнула носом. - У нас всё идет как-то... наперекосяк.
- Ну, согласен, наши отношения не пример для подражания и мало тянет на стандартные конфетно-букетные отношения, - хмыкнул байкер.
И, подцепив пальцами ее подбородок, мягко заставил посмотреть на него. - Или тебе не нравится?
- Глупости не говори, - его слегка пихнули в бок кулачком. Рассмеявшись, Алёхин снова привлек к себе девушку:
- Ну, вот и замечательно. Что до остального Риш... разберемся. Со временем, конечно. Клуб уже фактически приведен в порядок, в универ тебе больше не надо, осталось немного. Твой отец и.
..
- Я поняла, - не дав ему закончить, Арина потерлась щекой об его грудь, невольно заставляя расслабиться. Как и прежде, только при одном воспоминании о ее ректоре внутри начинала клокотать глухая ярость, заставляя сжиматься руки в кулаки. От злости, что ничего не может сделать, что эта тварь еще на свободе и, более того, чувствует себя совершенно спокойно... - Миш, мясо!
- Твою ж! - ругнувшись, парень бегом отправился спасать нехитрый и довольно поздний ужин.
