От самого лифа и до конца юбки по бокам шло тонкое черное кружево, разбавляющее алый цвет, а в комплект платью прилагались высокие сапоги-ботфорты... слава богу, на небольшой платформе, без какого-либо каблука.
Из всего костюма меня радовал только плащ. Длиной почти до середины икры, с высоким стоячим воротником, алой подкладкой, он почти полностью скрывал всё это... непотребство!
Говорила же я Эльзе, что это не самый лучший вариант.
- Да ладно! - весело фыркнула Оля, лихо нахлобучивая на голову остроконечную ведьминскую шляпку.
- У нас же «Полуночные пляски», как-никак! Тут весь клуб будет заполнен нечистой силой разной степени раскрепощенности и обнаженности, хлеще, чем на Хэллоуин недельной давности. На нас особенного внимания и не обратят - все, кто тридцать первого всё веселье пропустил, сейчас будут отрываться.
Её бы слова, да... ну, понятно, я думаю, куда и кому конкретно.
- Вот и я думаю, - поддержала ее Катя и поманила меня пальцем, угрожающе пощелкав утюжком для волос.
- А ну-ка иди сюда, моя прелесть... красоту наводить будем!
Пришлось согласиться и покорно ждать, пока мои волосы разделят на прямой пробор и распрямят до невозможно гладкого состояния, попутно восхищаясь их новым цветом и переливами. А я только порадовалась принятому в больнице душу, который смыл с головы весь лак, заодно ликвидируя тщательно завитые кудри. Отвечать на вопросы, куда я не столь уж давно прихорашивалась, совершенно не хотелось.
Катерина, конечно, не профессиональный стилист, как Неаполь, но по окончанию всех работ, предназначенных для завершения образа, я почти готова была ее расцеловать.
Благодаря ее стараниям меня теперь просто не узнают!"
"Дымчатый макияж фактически изменил цвет глаз и их форму. Бровям придали какой-то таинственный изгиб, а всё лицо выбелили так, что оно казалось неживым.
Губы же наоборот, сделали алыми, а их из уголка на подбородок стекали капельки крови, до ужаса похожие на настоящие. Последним штрихом стали длинные серьги с красными камнями, тонкие, как паутинка, ажурные перчатки до локтей, которые скрыли следы от капельниц и уколов, и накладные клычки во рту.
Из зеркала, вместо собственного вульгарного отражения вдруг посмотрел притягательный вампир...
- Кава-а-ай, - восхищенно выдала Катерина, отступив на несколько шагов назад, сжав кисти для макияжа в руке и окидывая меня взглядом с ног до головы. - Риш, ты нечто!
Мне даже неудобно стало как-то.
