Значительно портили настроение еще и админ с начальником службы безопасности, которые вроде как нашли общий язык, и теперь Олег чуть ли не каждый день нагло уворовывал свою Льдинку с рабочего места на очередное свидание.
Нет, Алёхин особо не возражал. Хоть у кого-то же должны наладиться личные отношения! Но довольная харя Верещагина временами откровенно подвешивала.
Как и счастливо мурлыкающий Харлей, у которого Неаполь вроде бы свинтила в другой город к родителям, но байкер, раздобывший где-то ее номер телефона, теперь осаждал недовольную этим фактом неформалку своими звонками.
Нет, за друзей второй владелец «Максимуса» был рад... Да только у самого на душе скребли кошки. Правда, кто бы еще сказал ему, что это только начало всевозможных «неприятностей»...
Именно эту простую истину я впервые за свою жизнь осознала, только испытав ее на собственном опыте.
Я всегда думала, что я терпелива. Что умею, когда нужно, потерпеть и подождать.
Да только... как оказалось, всё, что было раньше - так, мелочи. Ерунда на самом деле, которая и рядом не стояла с происходящим сейчас.
Ожидание медленно, но верно убивало мои нервы, как и хоть какую-то надежду наблагоприятный исход событий. И уютная, светлая, просторная студия, в которой я временно находилась вот уже почти неделю, постепенно превращалась в самую настоящую клетку.
Казалось, что белые стены с редким черным узором как-то вдруг становились все ближе и ближе. Пушистый светлый, с темными разводами ковер на полу всё жестче и жёстче, а большая кухня, отделенная барной стойкой темного дерева - всё меньше и меньше.
Становилось тесно. Скучно. Неуютно и очень, очень одиноко...
Ожидание убивало.
Отбросив на сидение дивана книжку, которую пыталась безуспешно читать уже больше часа, я поднялась и далеко ни с первого раза попала ногами в тапочки.
Подошла к большому окну до самого пола и, обхватив себя за плечи, взглянула сверху на раскинувшийся передо мной город. Он медленно, но верно погружался в сумерки, скрывалось кроваво-красное солнце за рекой, окрашивая центральный мост и едущие по нему автомобили в алые тона.
То там, то здесь зажигались фонари, мерцали неоновые вывески, сияли рекламные баннеры, слепили фары машин, чьи владельцы спешили с работы по своим делам...
Город жил своей, непрерывной, обязательной, привычной ночной жизнью.
И только я, привыкшая к большей активности в темное время суток, нежели днем, не знала, куда себя деть. Какое найти увлечение, чем занять свои руки, ноги, мысли, в конце концов.
