– Я снова позвонила Эрику, сказала, что мне становится хуже, что я расскажу папе, потому что мне нужно в больницу. Но он не разрешил мне, потому что боялся, что мой отец убьет его, когда все узнает.
– Эгоистичный мудак!
Меня подташнивает, но я все равно пересказываю Джейку события того вечера.
– Эрик все-таки решил вернуться, чтобы отвезти меня самому. Сказал мне сидеть тихо, что он уже собирается и приедет, как только сможет. Он был в двух часах пути от меня.
– А твой папа был на первом этаже вашего дома?
Оторопелое выражение лица Джейка вызывает во мне чувство стыда, и я проглатываю вставший в горле ком.
– Да-да, я чертова идиотка и знаю об этом, хорошо? – На глазах наворачиваются слезы, и я быстро стираю их.
– Нет, я не считаю тебя идиоткой, – касаясь моей руки, торопливо говорит Джейк. – Клянусь! И я все прекрасно понимаю. Ты была напугана. Тебе было всего шестнадцать, а парень, который должен был поддержать тебя, предпочел отрываться на вечеринке со своим друзьями вместо того, чтобы отправиться домой в ту же секунду, как только ты сказала ему, что что-то не так.
Джейк так яростно защищает меня, и это чертовски мило.
– Но на тот момент я уже больше не могла рисковать и ждать еще два часа, когда объявится Эрик. Если он вообще собирался приезжать.
– Значит, ты рассказала отцу?
– Не успела. – Мой голос срывается. – Кровотечение продолжалось весь день, а тогда уже было девять часов вечера… Я начала чувствовать слабость и головокружение. А когда встала, то сразу же потеряла сознание прямо в ванной, где папа меня и нашел.
– Папа отвез меня в больницу. Но эту часть я не помню. Помню только, как в ванной у меня потемнело перед глазами, а потом я очнулась в больнице, где мне сказали, что у меня случился выкидыш и я чуть не умерла от большой потери крови.
Джейк тревожно поднимает брови.
– Разве это нормально?
– Нет.
– Вот дерьмо! Мне очень жаль.
Я киваю в знак благодарности. Но это не все, что произошло тогда в больничной палате. У меня случилась истерика прямо перед отцом, я плакала и снова и снова просила у него прощения, но он просто стоял там как истукан и почти даже не глядел в мою сторону. И чем больше я рыдала, тем ничтожнее себя чувствовала.
