Он сердито смотрит на меня и проводит пальцем поперек шеи, показывая, что убьет меня за эту «родственную душу». Но после прокола с Кардашьян, мне пришлось использовать тяжелую артиллерию.
– Майк? – зовет Рупи.
– Это правда, – тихо отвечает он. – Ты мне нравишься, ясно? И я не считаю тебя чокнутой. Я думаю, что ты офигенная.
– Тогда почему ты не хочешь, чтобы мы дали друг другу милые прозвища? – сердито спрашивает она.
– Потому что это так…
Я предостерегающе качаю головой.
– …так важно, – заканчивает он, спасая ситуацию.
Я боюсь, как бы Хантер не умер от смеха. Он утыкается лицом в свою руку, чтобы заглушить звуки.
– Ладно уж, – продолжает Холлис. – Если хочешь придумать нам прозвища, давай придумаем. Я предлагаю начать с «котенка».
– Котенок! – подвывает Хантер.
– Не уверена, что мне оно подойдет, – медленно говорит Рупи.
– Нет, это для меня. А еще я думаю… Погоди-ка, я уберу громкую связь. – Он нажимает пальцем на экран телефона и подносит его к своему уху.
Приблизившись к двери, Холлис вдруг останавливается. Он оборачивается на меня через плечо и одними губами произносит: «Спасибо».
Я ласково улыбаюсь в ответ, а когда он выходит из комнаты, поворачиваюсь и говорю:
– Все, моя работа здесь окончена.
– И ты проделала отличную работу.
Я внимательно смотрю на него.
– Кажется, у тебя хорошее настроение, несмотря на… ну, ты понимаешь. – Я киваю на его гипс.
– Я и не сердился на тебя.
– Но ты прислал мне весьма гадкое сообщение, в котором просил поблагодарить за себя моего парня, – напоминаю я ему.
– А, точно! Это было в тот день, когда тот козел Хемли сломал мне запястье. Я еще переживал из-за всего, что случилось во время матча, а ты просто попалась под горячую руку.
Хантер пожимает плечами.
– Я и на Коннелли злился без особой на то причины. Ведь если честно… он не сделал ничего плохого.
– Я тоже так считаю. – Я мрачно вздыхаю. – Мы были впереди почти весь первый период, пока вы не покинули матч. Мы могли бы сделать их.
– Могли бы, – повторяет за мной Хантер и торопливо глотает пиво, – но из-за меня мы проиграли.
