– Когда я узнал об этом, то сел в машину и отправился из Нью-Хейвена прямиком в Берлингтон – тогда я был тренером в Вермонтском университете. На дорогу ушло четыре часа, но оно стоило того, чтобы услышать, как ломается кость, когда мой кулак врезался в челюсть Педерсена.
– Она была моей девушкой. И лучше не проявлять неуважение к девушке другого мужчины. – Папа пожимает плечами. – После этого он даже близко к ней не подходил.
– Но это было около двадцати лет назад, а ты по-прежнему ненавидишь его.
– И что? – Он закидывает в рот кусочек огурца.
– Просто тебе не кажется, что пришло время зарыть топор войны?
– А нельзя просто воткнуть этот топор ему в череп?
– Я имела в виду метафорический топор. Оставить прошлое в прошлом и все. Мама выбрала тебя, у вас родилась прекрасная дочь… – Я подмигиваю ему. – Ты три раза приводил свою команду к победе в национальном чемпионате. А он всего лишь жалкий ублюдок. Так почему не отпустить?
– Потому что мне не нравится этот человек, и это никогда не изменится.
Я смотрю в тарелку, а мои мысли снова возвращаются к Джейку.
– Мне жаль, что у вас с Коннелли так получилось. – Видимо, мое печальное выражение лица и причину этой печали не так уж тяжело разгадать.
– С чего это вдруг? Ты же сам сказал мне держаться от него подальше. Сравнил его с Эриком.
– Я рассердился и только поэтому сравнил их, – ворчливо отвечает папа. – Как я слышал, у него есть голова на плечах и он хороший парень.
– Как я тебе и говорила.
– Кстати об Эрике. Он связывался с тобой после того случая?
– Нет. И у меня такое чувство, что он больше не станет звонить мне.
– Хорошо. А можно сделать так, чтобы его звонки тебе переводились на мой телефон? Чтобы я мог высказать ему все, что о нем думаю?
– Папа. – Его свирепый взгляд немного тревожит меня. – Давай ты не будешь ничего ему говорить. Будем надеяться, матери Эрика удалось уговорить его отправиться в лечебницу.
