Риск

Только вот о чем именно?

– Ты принимаешь мои извинения или просто принимаешь к сведению?

– Выбирай сам, что тебе больше нравится, Джейки.

Слава богу! Дженсен, которую я знаю, вернулась во всей своей красе, дерзко ухмыляясь. Я скучал по ней сегодня.

– Малдер – пафосный мудак, – прямо говорю я. – Ты правда хочешь работать на такого, как он?

– Уверяю тебя, на любом телеканале во всем мире есть такой мудак, а может, и два. И я не буду работать непосредственно с ним. Мною будут руководить рядовые продюсеры и, вероятно, мне не придется часто контактировать с Малдером.

Я надеюсь. – На лице Бренны отражаются смешанные чувства. – В понедельник мне устроили экскурсию, и я видела студию «Хоккейного уголка». Было так здорово!

– Кип и Тревор? Обожаю этих парней! Ты только представь, как круто будет стать гостем в их шоу!

– Эй, вполне может быть, мистер Звезда хоккея.

– А как насчет тебя? Ты бы хотела работать за камерой или перед ней? – Я подмигиваю. – Я рекомендую перед камерой. Только подумай, сколько мужиков будут возбуждаться, увидев тебя на экране.

– Вау, как здорово, что все эти хоккейные фанаты будут дрочить, глядя на меня! Мечта любой маленькой девочки.

Я рад, что Бренна наконец начала расслабляться. Ее плечи опущены, впервые за весь вечер, и она больше не напоминает каменную статую. Когда официантка возвращается с нашим коньяком, я поднимаю свой стакан.

Секунду помедлив, Бренна чокается со мной и повторяет:

Мы пьем, глядя друг на друга поверх стаканов.

– Мне вот любопытно…

Бренна делает еще глоток.

– Ты так сильно хочешь пройти эту стажировку из-за своего отца? Он заставил тебя? Или может, ты надеешься впечатлить его?

Она закатывает глаза.

– Нет, нет и нет. Естественно, я начала смотреть хоккей благодаря папе, но он не навязывал мне любовь к нему. Просто в этот вид спорта невозможно было не влюбиться.

– И как ты росла рядом с ним? Он кажется весьма жестким человеком.

Но больше Бренна ничего не говорит, и во мне поднимается тревога.

Заметив выражение моего лица, она добавляет:

– Успокойся, у меня было нормальное детство.

Папа не бил меня и не делал ничего такого. Мы просто уже не так близки, как раньше. И да, иногда он может быть той еще задницей. Ну, понимаешь, прав всегда только он. Но, наверное, это просто из-за его работы.

Я думаю про своего тренера и про то, каким становится его лицо при упоминании имени Чеда Дженсена.

– Тренер Педерсен ненавидит твоего отца.

– И это взаимно. Им, видимо, есть что вспомнить.