– Эй, я выполняю то, что приказано, – оправдывался Джастин. – Кроме того, от паров лака и олифы, накапливающихся на хорах, у меня голова кружится. Поэтому приходится делать больше перекуров, чем вы.
– По крайней мере ты стоишь на полу, а мы с Уилли болтаемся на лесах, как обезьяны.
– А что вы делаете на хорах? – спросила Лорен.
– Отрываю старые прогнившие доски и заменяю новыми. За сто лет дерево состарилось и только что не рассыпается, особенно около органа. Работа скучная, зато, когда я закончу, увидите, какая будет красота!
– Как вам живется в доме Моррисонов? – осведомилась Бесси Джин.
– Нормально, – пожал плечами Марк. – Джастин посчитал, что домашние обязанности нужно делить, вот мы каждый заняли по комнате и убираем за собой. Так легче.
За разговором Ник не заметил, как уплел два гамбургера. Файнберг сообщил, что Уэссон уже исключил из списка всех троих, действительно оказавшихся фермерами. И хотя они из кожи вон лезли, чтобы закончить реставрацию в срок, но в его представлении они по-прежнему оставались подозреваемыми.
Как и каждый второй из тех, что пришли на пикник. Он не отнесется к проверке так легко.
Один из старшеклассников пригласил Лорен танцевать. Та встала. Не найдя причин для возражений, Ник последовал за ними и, остановившись на краю площадки, стал следить за танцующими.
Оркестр играл старую песню Элвиса Пресли. Лорен грациозно покачивалась в такт, пока партнер скакал вокруг резвым козликом, размахивая руками, так что девушке пришлось несколько раз уклоняться от грозивших ударов.
Нику он показался кем-то вроде дублера в плохом фильме о восточных единоборствах, и судя по всему, Лорен едва удерживалась от смеха. Остальные танцоры старались держаться подальше от паренька, опасаясь получить пинок.
Следующие два часа Лорен ни разу не присела. В перерывах между танцами она помогала убирать со столов, отвечала на приветствия, шутила с детьми, скользила сквозь толпу с легкостью и ловкостью, которым невольно позавидовал Ник.
Она говорила, что в Холи-Оукс люди заботятся друг о друге, и теперь он видел это собственными глазами.
Раньше он был уверен, что никто не должен знать, чем он занимается, кто его родители, братья и сестры. Но сейчас стал сомневаться. Может, это совсем неплохо. В Бостоне он даже не знал, кто у него соседи. По вечерам он приезжал домой, ставил машину в гараж, поднимался наверх и не выходил до самого утра. Не было ни времени, ни желания общаться с соседями. Он не знал даже, есть ли в квартале дети.
