Она с госпожой Аалу вместе парой работа, а это многого стоит. И когда ту затягивать во время прорыва в воронку стало, она ее не бросила. Не себя спасала. Моя мама смелая и преданная. Она так и не разжала рук. Моя мама собой пожертвовала, чтобы хотя бы попытаться спасти ту, что подругой считала. А они вот так со мной. Разве это справедливо, Ирина!
В глазах девушки стояли слезы. А я как-то даже растерялась, осознав услышанное. Вспомнилась и та жуткая воронка, что я видела во время прибытия сюда, и демон, что выбрался из нее.
Действительно, пожертвовать собой, зная, что идешь на верную смерть, — это очень достойно и храбро. Это чертовски храбро. На фоне этого рассказа Марики, поступок храмовников стал выглядеть, ну, совсем нелицеприятным. Пинать дочь женщины, что была вашим союзником, — это гадко.
— Несправедливо, — кивнула я, — очень несправедливо и незаслуженно.
Я смотрела на свою рыженькую подружку и понимала — нужно помочь. И дело даже не в том, как повела себя с ней горстка мужиков.
А в ее самооценке. Не отвоюй мы сейчас ей право на книги и библиотеку, совсем же скиснет девчонка. А ведь она и хорошенькая, и умная, и, видимо, образованная по местным меркам. Правильно на нее профессор Шау заглядывается, не дурак мужик.
— Да, нет у меня магии, в папку я пошла, — обида Марики набирала обороты, — человек простой, но это не делает меня грязью под их ногами. Чай тоже не господами родились! А Морк так вообще с соседнего селенья, почитай земляк. А вот так со мной.
Невежда я, по их мнению, только тряпкой и могу махать.
Девушка явно заводилась и накручивала себя.
— Успокойся, Марика. Книг у меня для тебя не найдется, но с храмовниками мы разберемся, — я многообещающе ухмыльнулась, — поставим этих ""мальчиков"" на место.
— Так храмовники же, — прошептала рыженькая, мгновенно сдувшись. — Никто им не указ.
Вот эта фраза возмутила меня окончательно.
— И что теперь, все дозволено, что ли? К ним пришли с открытой душой помощи попросить, а они слизней подсовывают, — я бросила книгу на стол.
Удар получился неожиданно громким, Дрюня, под шумок своровавший булку хлеба, оторвался от своей трапезы и пугливо глянул в нашу сторону. — Не хорошо это, — процедила я, беря свои эмоции под контроль.
Я видела, как в глазах Марики разгорается страх, но не разделяла ее опасений.
Ну и что эти великовозрастные студенты нам сделают? Да, ничего! Будут стоять и молчать, а главное осознавать, как не правы.
