Я и сообразить не успела, что он хочет, как оказалась сидящей на его коленях. Вокруг меня сомкнулось тяжелое и тесное кольцо его рук. Зарывшись носом в мои волосы, жнец глубоко вдохнул, словно наслаждаясь запахом, идущим от них.
— Посиди немного вот так со мной, — шепнул мужчина, — а за это я расскажу тебе все, что хочешь.
Улыбнувшись своим мыслям, я пригладила темную шелковую ткань его рубашки.
— Все что хочу? — уточнила я. — Все-все?
— Про ходоков, — тут же воздвиг рамки дозволенного храмовник.
Это мне не понравилось.
Подняв голову, я заглянула в его чистые серебряные глаза.
— А о себе? Мне ведь нужно знать, в чьих объятьях я нахожусь. Это не честно с твоей стороны — темнить и увиливать, — упрекнула я его.
— Мне кажется, ты уже все обо мне знаешь, — выдохнул Хаул, его голос стал грубее и серьезнее. Подняв руку, он нежно провел тыльной стороной ладони по моей скуле. — Так много обо мне не знает никто!
— Я вообще практически ничего о тебе не знаю, — подавив в себе смущение, я скептически приподняла бровь, — ты же ничего не рассказываешь почти.
Только о семье своей и то в общих чертах.
Он отвел взгляд и вернул руку на мою талию, обняв меня крепче.
— Что ты хочешь узнать еще, Ирина? Я храмовник: жнец — собиратель душ. Ну, что я могу интересного о себе поведать: в скольких битвах я участвовал? Сколько душ вырвал из тел? Сколько из умирающих умоляли меня пощадить? Это не то, о чем я хочу хвастать. Мне нечего тебе рассказать. Я бы и рад, но…
В его голосе проскальзывала какая-то потерянность.
Словно он стыдился того, кем является. И меня это задело. Он достойный мужчина: я никогда не поверю в то, что он обошелся с кем-то плохо вопреки своей совести. Ведь даже декану, в момент моего прибытия, в обиду он меня не дал. Хотя вокруг стояли еще десять властью наделенных храмовников. Стояли и просто наблюдали.
— А не надо про это, — я положила ладонь на его грудь, ощущая, как бьется под ней сердце, быстро и громко. — Что ты любишь? Чем увлекаешься? О чем мечтаешь? — задала я первые пришедшие в голову вопросы.
— Мне не интересен ты, как служитель храма, меня интересует мужчина по имени Хаул ДартФао.
Жнец накрыл мою ладонь своей, поглаживая большим пальцем запястье.
— Что я люблю? — он призадумался. — Тебя я люблю.
Мгновенно смутившись, я уткнулась ему в плечо.
— Увлекаюсь? — продолжил он, задумчиво. — Люблю боевые искусства. Я даже преподавал в школе при центральном храме детям храмовников.
