Женщина, которая сможет встать на одну ступень с мужчиной, — ХоШио поднялась. В ее глазах стояли слезы. — Пойдемте со мной. Здесь мы не нужны. Пусть бегают со своими драгоценными книгами и библиотекой.
— Мне сказали быть на виду, — промямлила я неуверенно.
— Для чего? — она горько усмехнулась. — Разве сейчас кому-то из них есть дело до того, где вы стоите? Они носятся со своими бумагами и уликами.
В этом она была права. Про меня забыли все, оставив стоять рядом с покойницей и уснувшим опаленным энтом.
Я не знаю как, но я смогла сдвинуться с места и последовать за своей начальницей.
То, что творилось вокруг, я не могла адекватно воспринимать. Это вогнало в ступор.
Мы медленно брели по аллейке в общежитие. Мелисса вытерла ладошкой слезы на глазах.
Так жаль ее было.
Я обернулась и посмотрела на административное здание с почерневшими оконными глазницами. Там, вдалеке, по-прежнему бегали с книгами. Никто даже не заметил, что я ушла.
Хронок, застыв на месте, лишь слабо шевелил ветвями, а у его корней продолжало лежать забытое тело Алии Олио.
Зачем она пыталась спалить библиотеку? Что двигало ею? Так злилась на меня и на декана. Вспомнилась история, рассказанная Марикой, о девушке, которую эта женщина попыталась изуродовать. Я не представляла, какой больной должна быть любовь к мужчине, чтобы довести себя до таких крайностей.
Отвернувшись, я поймала на себе взгляд счастливо улыбающейся ХоШио.
Глава 20
— Мелисса, — у меня по спине прошелся холодок.
— Вы очень доверчивы, Ирина, — ХоШио остановилась посреди аллейки и буквально сунула мне в руки странную коробочку.
— Что это? — не поняла я. Мое тело после соприкосновения с этим предметом словно парализовало. Чувства сошли на нет, будто заледенело все внутри. Апатия. Безразличие. Я понимала, что передо мной, скорее всего, убийца, но мне было все равно. Осталось только любопытство.
Я держала в негнущихся руках на вид деревянную очень гладкую шкатулку размером с кулак. На серой отполированной поверхности отражались блики луны.
— Это ""хранитель души"". Артефакт, сделанный из дерева Анчар. Вам, наверное, еще никто не успел рассказать, почему высшая аристократия так противится тому, чтобы дети некроманты получили право в буквальном смысле на жизнь.
Я оторвала свой взгляд от коробочки и перевела его на свою начальницу.
— Нет, — превозмогая паралич, я с трудом склонила голову и словно древняя старуха трясущейся рукою поднесла коробочку к глазам. — А для чего это?
Любопытство.
