Ритуал последней брачной ночи

А Кайе будет снабжать нас информацией. По мере поступления. Ты как, Кайе?

— Jah! — Величие жертвы было столь очевидно, что Кайе даже покраснела и на глазах прибавила несколько сантиметров в росте.

И приступила к своим обязанностям немедленно. Она вынула из сумочки сложенный листок и протянула его мне.

— Что это? — Развернуть листок я не успела: Монтесума ястребом налетела на бумажку.

— Это адрес ювелира. Подпольного, — скромно объяснила Кайе.

— Умница! Снимаю шляпу, — сказала Монтесума, которая всегда носила только платки.

 — Твой будущий отпрыск будет тобой гордиться. А мы завтра же навестим старичка…

— Если у тебя будет еще одна возможность, Вари, — Кайе умоляюще сложила руки на животе. — Ты достанешь мне автограф Полины Чарской?

— Обязательно, — сказала я. Что еще мне оставалось?..

Монтесума, которую я никогда раньше не видела в таком возбужденном состоянии, вызвалась развезти нас. Сначала мы забросили Кайе на ее забытый богом проспект Обуховской обороны. Причем Кайе запретила шикарному, украшенному тонированными стеклами монтесумовскому «БМВ» приближаться к ее хибаре ближе чем на два квартала.

Я сидела на заднем сиденье и вполуха слушала их ленивую перебранку.

— Мне бы не хотелось, чтобы возникли ненужные разговоры, Монти…

— Тогда пригласи меня к себе, детка. Представишь меня как близкую подругу.

— Ну что ты! — не на шутку перепугалась Кайе. — Откуда у меня подруги с такими тачками? Юри не поймет…

— Прости. Совсем забыла, что ты у нас скромная дочь механика, который всю жизнь впахивал в парке аттракционов.

И все твои подруги если на чем-то и катаются, то исключительно на «чертовом колесе»… — Тут Монтесума не выдержала и стукнула кулаком по рулю. — Черт возьми, Кайе, что с тобой происходит?!! Но что дурного в том, если беременную женщину подвезли домой? Даже если он увидит…

— Юри не увидит… Он на работе.

— Тем более не понимаю.

— Но могут увидеть соседи. Я бы не хотела давать повод…

— Пошла вон из машины, дура набитая! Кайе просияла, обняла за плечи Монти, чмокнула в щеку меня, открыла дверцу и осторожно спустила ноги на землю.

Мы еще немного постояли, наблюдая за тем, как Кайе бредет по улице — с огромным животом, победоносным животом, Животом Начала Мира.

Монтесума открыла бардачок, вытащила оттуда устрашающего вида сигару, срезала ее кончик маленькой блестящей гильотинкой и закурила.

— Н-да, — сказала она, пуская дым через тонкие, как будто выписанные китайской тушью, ноздри.