Ритуал последней брачной ночи

С проворством заправского бармена он вытащил пробку, разлил вино в хрустальные рюмки и протянул одну из них мне.

— Ничуть не уступает французскому бордо. Видите, как играет?

Я подняла рюмку: вино, действительно, было удивительного темно-рубинового цвета с едва заметным оттенком граната.

— Ну, как? — спросил у меня Чорбу, когда я пригубила так похожий на бордо «Рошу де Пуркарь». — Определите букет?

— Фиалка, — прикрыв глаза, сказала я.

— Правильно, фиалка… И чуть-чуть сафьяна. Он придает бархатистость… У вас задатки дегустатора.

Он быстро поменял рюмки и представил мне новое вино:

— «Негру де Пуркарь»!

«Негру де Пуркарь» оказался сводным братом «Рощу де Пуркарь», но вместо фиалки отдавал черной смородиной. Я вылакала все до капли и мило улыбнулась отцу основателю «Каса Марэ».

Потом были «Виорика» и «Пино» в рейнвейных рюмках; «Романешты» и «Мерло» в лафитных рюмках; «Трандафирул Молдовей» в мадерных рюмках, разливанное море хереса и кагора — и все тот же чертов коньяк «Букурия» на десерт.

И над всем этим великолепием ароматов и послевкусии возвышался хитрый золотозубый дьявол Аурэл Чорбу. Теперь он уже не казался мне цыганом-конокрадом, скорее наоборот — утонченным философом, покровителем лозы, духом коньячной бочки… Глаза его отливали янтарным «Штефан Водэ», лоб искрился соломенным «Флоарэ», а в уголках губ играл рубиновый «Чумай».

За каких-нибудь вшивых полтора часа я нахрюкалась до такой степени, что пришла в себя только в директорском кабинете, на директорском диване, под директорскими руками, осторожно пытающимися лишить меня футболки.

И повела себя как последняя растреклятая девственница: вырвала край футболки из смуглых молдавских пальцев, свела ноги и двинула Аурэла Чорбу коленом в плоский и абсолютно непробиваемый живот.

Напротив, рассмеялся, запрокинув массивную голову, и покровительственно потрепал меня по щеке.

— Ай, молодец! Честная девушка, хотя и плохая журналистка…

Кем-кем, а честной девушкой мне еще быть не приходилось. И от этой немудреной похвалы все выпитые вина наперегонки бросились мне в голову.

— Настоящая журналистка никогда не упустит случая переспать с влиятельным человеком…

— А вы влиятельный человек?

— Должны знать, раз собирались брать у меня интервью. Так как, будете брать?

Двусмысленность последней фразы развеселила меня, и я тоже позволила себе улыбнуться.

— Почему? — он даже не удивился.

— И правильно. С вами мы будем пить вино и разговаривать о более приятных вещах.