Ритуал последней брачной ночи

— Ну! Такие актрисы на дороге не валяются. Меня же все режиссеры ненавидят! Рыдают, проклинают, волосы рвут на заднице, а сделать ничего не могут. Потому как вот они у меня где … коньки бздиловатые! — Чарская сжала маленький склочный кулак.

— Лихо… Может, еще за топливом сбегать? — Я выразительно посмотрела на опустевшую бутылку бренди. — Здесь один молдаванин есть…

Воспоминание о недавно покинутом Аурэле Чорбу накрыло меня с головой. Но Эта Сука не дала мне пойти на дно.

— Знаю я этого молдаванина.

Фуфлыжник. Гнойный чернозем. Кроме своего пойла поганого, ничего не признает. Будь его воля, он бы всех в нем утопил. А потом душонки бы инспектировал — на персональном Страшном Суде. И вообще… много на себя берет. А я таких … колхозников ненавижу.

В ее голосе сквозила самая обыкновенная зависть. В борьбе за умы и сердца безропотного человеческого стада Аурэл Чорбу и Полина Чарская были непримиримыми конкурентами. Но не это занимало меня сейчас: Полина, прожившая в гостинице довольно длительное время, могла бы пролить свет на каждого постояльца.

А чужая точка зрения всегда важна, даже если это точка зрения отпетой суки.

— Весело здесь у вас. — Я начала издалека, чтобы не вспугнуть пребывавшую в самом благодушном настроении Чарскую.

— Ага. Весело. Как в доме еврейской бедноты. Одного в расход пустили… Ну почему не я это сделала?!. — Она снова отвлеклась от темы.

— Говорят, его пресс-секретарь до сих пор здесь…

— Я его в баре видела. Сегодня ночью. Что за тип?

— Такой же слизняк, как и его покойный хозяин… Я и встречалась-то с ним несколько раз.

— А разве… в Вене его не было?

Упоминание о Вене, романе с Олевом и неудавшейся краже неудавшихся драгоценностей было рискованным шагом, но Чарская отнеслась к этому шагу достаточно спокойно.

— Лично я его не видела, — бросила она. — Но я там вообще мало что видела. Кроме койки, разумеется. Дурой была.

— И еще актер, — я быстренько закрыла тему с Калыо Куллемяэ И подсунула Чарской очередную фигуру.

 — Илья Слепцов.

— Слепцов? Да нет такого актера Ильи Слепцова! Впервые слышу.

— Вообше-то меня интересует один иностранец. Тео Лермитт, искусствовед. Он останавливался здесь.

— Тео Лермитт? — Чарская задумалась. — Немец?

— Шваба я знаю, живет рядом с крестьянином. Бизнес-крыса… А искусствовед… Нет. Мне он не попадался.

Что ж, неуловимый Тео Лермитт по-прежнему остается неуловимым! Пора идти за бренди.

— Так как насчет выпивки?

— Легко.