Ритуал последней брачной ночи

Сообщают, что школа заминирована…

— По-моему, мы отвлеклись от основной темы. Как вы думаете… Надпись на банкноте и дата на памятнике… Они как-то связаны?

— Шесть цифр из шести. И в той же последовательности?

— Они абсолютно идентичны.

— Я должен сам посмотреть на эту купюру. Она у вас с собой?

— Которую вы оставили у меня?

— Ладно. Ждите меня возле машины. Я сейчас подойду…

Но Рейно уже сделал стойку: теперь могилы влекли его, как некрофила со стажем. Он перелез через ограду и принялся копаться у столика. Потом переместился к подножию гранитной виолончели.

Издалека мне было видно, как он шарит руками по земле и даже что-то кладет в крошечный целлофановый пакет. Закончив изыскания, Рейно посмотрел в мою сторону и снизошел до взмаха рукой. А через минуту снова оказался рядом.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Еще не знаю… Так, пара окурков… Я представлю вам отчет.

— Уж будьте любезны…

— Да… Но для этого нам нужно будет составить дополнительный договор. Уже на расследование дела по факту гибели Аллы Донатовны Кодриной.

А это потребует дополнительных средств, как вы понимаете…

— Что вы говорите!..

— Но этим мы займемся не здесь… Не среди могил.

— Еще бы нам заниматься этим среди могил! — фыркнула я. — Это было бы неуважением к мертвым…

— Вы правы, — он уже тащил меня в охочий до нежных частей тела шиповник. — Это было бы святотатством.

Мы вернулись в Питер около восьми утра. Маленькое приключение на кладбище напрочь выбило сон из моей отяжелевшей головы. Рейно тоже не выказывал никаких признаков усталости.

— Давайте сюда вашу купюру, — приказал он, как только за нами захлопнулась дверь его квартиры в Коломягах.

Я присела перед сумкой и принялась рыться в ней. Вытаскивать наружу все по крохам собранные улики мне не хотелось.

— Ну, как? — поторопил меня Рейно. — Вы ее не потеряли?

— Не знаю… Не должна бы…

— Да вы вывалите все на пол. Так легче будет искать.

Он сказал это совершенно равнодушным голосом, но его изогнутые ноздри и подозрительно вытянувшийся нос не смогли обмануть меня: Рейно жаждал прикоснуться к каждой вещи, которая относится к делу.

Я промычала что-то типа «сейчас найду», но проклятые двадцать шиллингов не находились.

Через пять минут у Рейно лопнуло терпение: он поднял меня, как тряпичную куклу, вырвал сумку из рук (я даже не успела открыть рот) и высыпал ее содержимое на пол.

Чтобы спасти свои собственные (и такие беззащитные!) улики, я накрыла их телом и посмотрела на Рейно снизу верх.

— Дура, — резюмировал он.